Друг мой унча

 

Пусть, пусть напишет, - думал Вадим, возвращаясь к себе по каменистой пустоши и ежась от холода. - Пусть напишет, что с астероида, твою мать, такого-то, открывается чудесный вид на звезды, а два красивейших солнца весь день освещают путь бедного каторжника. Каторжника, который открывал новые миры, а ныне наслаждается одиночеством и проводит время в размышлениях о человечестве! Так ведь принято писать о трагических судьбах героев…

Пусть, пусть он опишет, как русский пилот коварно бросил брата своего унчу в беде и теперь сидит здесь, терзаем совестью!

На этой траурной ноте Вадим чуть не прослезился от жалости к себе. Он ковылял к низкой бетонной хибаре. Сейчас он доберется «домой», к серверу. Два далеких солнца действительно просвечивали сквозь сумерки, но увидеть в них красоту мог разве что сумасшедший. Коим он и станет вскоре, если останется здесь навечно.

Тюрьма для астронавтов - странное место. С первого дня бессменные сумерки действовали на нервы. Территория была огорожена прочным забором, и Вадим не знал, сколько еще арестантов содержится на планете. Связь работала только в одну сторону. В первые дни заключения Вадим от нечего делать посылал на Землю десятки посланий – сначала оправдательных, затем взывающих к справедливости, затем оскорбительных, но все они остались без ответа. Хотя он был уверен, что их прочитывают, и это доставляло небольшое удовольствие.

Сейчас он радовался, что удержался и не разбил аппарат вдребезги. Ведь последней его надеждой было это письмо. Он постарается, он добьется, чтобы его переправили. Только надо вспомнить все по порядку. С самого начала. С момента, когда он прилетел к унчам.

 

Планетка унчей Вадиму понравилась. Природа похожа на земную, города чистые и аскетичные. Все вокруг было аккуратно: ни помоек, ни свалок, и даже ни одного кривого разлапистого дерева не увидел Вадим. От этого, правда, создавалось ощущение искусственности, но ему-то какая разница – красиво и все. Он с интересом бродил по улицам. Местных жителей он не различал, те были похожи друг на дружку как капли воды, а из-за прозрачно-синеватого цвета шкуры сравнение с каплями воды оказывалось как нельзя кстати. Впрочем, такая схожесть не удивляла, он ведь знал, что унчи размножаются не совсем так, как человеки. А в остальном они были похожи.

Унчи гордились дружбой с землянами и старались формировать совместные экипажи для экспорта товаров на Землю. Вадим как раз не горел желанием работать с незнакомой расой и попал сюда случайно. Когда месяц назад приземлился очередной трак с дешевыми унчевыми товарами, водитель выглядел совершенно вымотанным, взял отпуск и отказался лететь в следующий рейс с унчей. Чтобы не поднимать международного скандала, наверху быстро уладили ситуацию, и Вадим согласился заменить напарника. Месяц ушел на ускоренное изучение языка.

И вот перед ним стоял пилот, неуклюжий разбитной парень с синеватой переливающейся кожей и разноцветным хохолком на голове. «Наверное, панки среди них тоже есть», - подумал Вадим.

- Марвин, - представился унча.

- Марвин, - удивленно повторил Вадим. - Вполне земное имя!

Парень расплылся в улыбке.

- Так сейчас в моде человеческие имена. Чем больше имен, тем лучше. Чтоб не путать.

Вадим хмыкнул. Похоже, они сами друг друга не различают.

Унча оказался славным напарником. Он уверенно вел трак, прекрасно ориентировался в картах и без умолку болтал. Вадима это не раздражало, гораздо хуже было бы лететь с молчуном.

- Родителей у меня несколько, - рассказывал Марвин. – братьев и сестер вообще не счесть.

- А вы сами друг друга отличаете? – любопытствовал Вадим.

– По именам в основном. А так, все мои братья - я и есть.

- Ну это внешне, - неуверенно протянул Вадим. – А думаете вы по-разному?

- Да почему, мы же клонированные, у нас голова одинаково работает, - хохотнул Марвин.

- Ну.. индивидуальный опыт...

- А апгрейд на что? – удивился Марвин. – Несколько раз в год приходим на апгрейд, обмениваемся памятью. Мы же братья, все должно быть одинаково.

Вадим задумался.

- У нас тоже бывают близнецы, - попытался объяснить он, - внешне не отличишь, но личности разные. Правда, редко случается, чтобы два одинаковых дитя родились.

- А клоны-то? – не понял Марвин.

- А это у нас запрещено, - в свою очередь удивился Вадим. – Давно уже. Да зачем, и так Земля перенаселена.

Марвин только пожал плечами.

Вадим исподтишка рассматривал его.

Шкура унчи казалась прозрачной. Под верхним слоем, как подо льдом, просматривалось нечто похожее на увеличенные в сотни раз неподвижные митохондрии. Из одежды на унче были надеты штаны из ткани подобной его коже.

Внезапно унча рванулся к экрану.

- Ну ты смотри! – заохал он. – Только этого не хватало. Патруль!

- Ну? – Вадим тоже смотрел на приближающуюся точку. – Ну, патруль. Мы ничего запретного не везем.

- Да ты не представляешь, что такое наш патруль! – волновался унча. – Они сейчас догонят корабль, отбуксируют на контрольную станцию, будут рыскать, задержат на два дня! Сейчас порядки такие, лучше им не попадаться!

- Прямо как у нас, - усмехнулся Вадим.

- Неее, мы сейчас вот как, - унча набирал код. – Мы сейчас через пояс астероидов и прыгнем. Только нас и видели.

- Да ты что, - в ужасе вскричал Вадим, - там дороги нет! Прихлопнет как лягушку! Лучше два дня потерять, чем всю жизнь!

- Спокойно, все рассчитано. Двадцать процентов примерно за нас.

- Процентов чего? – насторожился Вадим. И осознав, что напарник оценивает их жизни в двадцать процентов вероятности, взбесился.

- А ну пусти! – заорал он, пытаясь сдернуть унчу с кресла. Но пальцы не могли даже ухватить синеватую шкуру, а унча как будто и не обращал внимания. Вадим бросился дубасить его кулаками. «У них же снижен болевой порог» - мелькнуло в голове. Шкура оставалась непробиваемой.

- Да что ты злишься? – искренне удивился унча. – Это интересное приключение.

- Вы вообще не дорожите жизнью? – опешил Вадим. Руки, пытавшиеся сомкнуться на шее унчи, сами собой расцепились.

Марвин обернулся и удивленно заморгал.

- Отчего ты так решил? Только жизнью мы и дорожим. Больше всего. У меня рискованная работа, поэтому много меня остается дома.

- Но я-то один! Меня жена ждет.

- Мы всегда рискуем, а разве вы нет? Я смотрел ваши фильмы…

- Ради такого пустяка рисковать жизнью? Кораблем и грузом? Никогда!

Марвин повернулся к пульту. – Не мешай.

- Как это не мешай! – снова взвился Вадим. - Ах ты синяя сволочь, не зря вас называют «толстокожие унчи»!

- Но это будет любопытный опыт, - бубнил свое унча. – Если мы увернемся от всех астероидов…

Вадим разразился матерной тирадой и снова сделал попытку пробиться к пульту. Меряться силой с унчей было бесполезно. Тот как будто врос в кресло. Это был его корабль и унча не собирался уступать. Вадим понял, что дело дрянь.

- Последний раз спрашиваю, послушаешь меня? Я прошу!

- Несколько минут – и мы ныряем навстречу приключениям!

- Да пропадай ты пропадом! – в отчаянии выкрикнул Вадим и кинулся вон из рубки. Только бы успеть, только бы успеть, - шептал он, кидаясь к спасательному боту и лихорадочно подключая управление.

Бот покинул корабль и рывками завертелся в пустоте. Справившись с пультом, Вадим отрешенно наблюдал в иллюминатор, как гигантская вспышка разрывает в куски грузовой трак… Вадим уронил голову на руки и затрясся. Навстречу боту спешил патрульный корабль.

 

Полицейский внимательно смотрел на Вадима.

- О чем вы думали, когда бросили трак с товарищем?

- Тамбовский волк мне.. – вскакивая с места, заорал Вадим. Но тут же взял себя в руки. – Нет, мне тоже его жаль. Но я ничего не мог поделать! Он не пускал меня к управлению и рвался на явную смерть. А я что, камикадзе?

- Это еще кто? – поморщился полицейский.

- Были такие, - отмахнулся Вадим. – Из-за патруля, представляете? Лезть в пояс астероидов.

- А что за груз вы везли? – прищурился полицейский.

- Боже мой, груз! Да я напишу вам список товаров! К тому же он есть на их чертовой планете!

- Напишите, - любезно согласился полицейский. – А мы сверим.

- Пожалуйста. – Вадим передернул плечами. – Сувениры класса А-1. Образцы камней, морские звезды с заторможенной реакцией – оживают, если положить в аквариум. Дальше. Приборы ночного видения – аналог глаза унчи. Картины, музыкальные инструменты, фильмокниги, модели домиков. И одежда. Штаны из непромокаемой ткани, имитирующей кожу унчей. Краски для волос. Продукты питания: яйца местных птиц, соленые шишки кардигвы – завтрак любого унчи, сушеные лопасти вёсельных водорослей и еще какая-то ерунда – точный перечень остался на корабле.

- Что еще?

Вадим задумался, припоминая.

- Два аппарата для апгрейда памяти – по заказу Института межпланетных отношений. Но были разрешения, это выставочные экземпляры.

- Наркотики, оружие, документы?

- Нет у них наркотиков. Оружия мы не везли, это точно. Документы я перечислил. Не за что нас было задерживать! И если бы этот осел не запаниковал, сейчас бы уже были в порту с грузом.

Полицейский помолчал, обдумывая.

- С кем вы встречались, прежде чем лететь на планету унчей?

- С бывшим напарником… он мне немного рассказал что и как, ну, как проехать - порт, департамент… С женой, понятное дело, общался, с родителями. Какой период времени вас интересует?

- Не заключали ли вы накануне каких-либо сделок?

- К чему вы клоните? Вы меня в диверсии подозреваете?

- Мы пока не подозреваем. Все будем проверять. Еще надо найти черный ящик.

- Очень хорошо, если он найдется! – горячо заверил Вадим.

- А вы на время расследования побудете в одиночном заключении. На пограничном астероиде. Во избежание огласки этой истории.

- Да за что? – вскричал Вадим. – Я спасал свою жизнь! Это даже по инструкции разрешено!

- Но не когда на борту остается пилот дружественной расы, - отрезал полицейский.

Так Вадим попал на астероид.

 

Первые несколько дней прошли тяжелее всего. Он ждал рассвета, но вокруг были однородные сумерки, что совершенно сбивало с толку. Смену дня и ночи можно было наблюдать лишь по передвижению светил. Но звезды еле-еле просвечивали сквозь мутную дымку. Сначала он пытался развлечься разглядыванием звезд, но долго не заставишь себя смотреть в небо.

По идее, нужно было собирать тест-камни, но работу никто не проверял и никто не прилетал забирать эти камни. Вадим постепенно понял, что собирание камней нужно ему самому, чтобы не свихнуться. Потому что делать больше нечего, а сколько ждать до разъяснения его дела - неизвестно.

А раз так, то каждый день он бродил по своей скудной территории, выкапывая камешки. Затем клал их в оценщик и сохранял данные. Пару раз в день он подходил к автомату за синтетической едой, баллоны с которой были сгружены тут же, в импровизированной кладовке.

Читать было нечего, смотреть нечего. Вадим иногда ловил себя на мысли, что предпочел бы обычный земной лесоповал. Сотни раз он прокручивал в голове тот день, когда они летели с унчей, и бессильно сжимал кулаки. Все могло быть иначе! В такие моменты он устремлялся к аппарату связи и отправлял злые сообщения на Землю. Лучше такое общение, чем никакого. Его даже не охраняли – куда бежать.

Так прошел месяц или два. Даже сны стали черно-белыми под стать сумеркам, а затем начали постепенно сокращаться и исчезать. Но однажды пришел цветной сон.

Вокруг Вадима столпились дети-унчи. Все как один с разноцветными хохолками. Они образовали кольцо вокруг черного ящика, который говорил приветливым голосом Марвина. Вадим, растолкав детей, кинулся к нему. Зачем, зачем, - пытался крикнуть он, но не мог произнести ни звука. «Жаль, что ты не увидел такой красоты», - сказал напоследок черный ящик и стал таять. Вадим протянул к нему руку и проснулся.

Напротив сидел и молча смотрел на него Марвин, такой же, как во сне, только без хохолка. Вадим тоже уставился на него, пытаясь в темноте определить, продолжается сон или нет. Кожу пробирал озноб.

- Просыпайся, я прилетел, чтобы разъяснить кое-что. Мы нашли черный ящик.

Так вот почему Вадиму снился ящик. Унча, видимо, уже несколько минут повторял эту фразу. Нельзя же так пугать. Вадим смотрел на него, постепенно приходя в себя. Нет, это никак не мог быть Марвин. Нет, нет, пока еще не тронулся Вадим рассудком, ведь нет хохолка у этого унчи.

- Я Квантум, брат Марвина, - сообщил унча, будто прочитав его мысли. - В каком-то смысле я и есть Марвин. Я получил его последнюю память из черного ящика.

Вадиму стало не по себе.

Унча как будто погрузился в свои размышления.

- Это был очень красивый путь. Рискованный. Но теперь мы думаем, что знаем, как его проходить. Почему ты бросил Марвина?

- Еще спрашиваешь? – ощерился Вадим. – Лучше бы мне никогда не встречаться с твоим братом! Хорошенький у меня выбор – быть куском протоплазмы или задыхаться тут в одиночестве!

- Ты проклял унчу. Это очень плохая примета, когда рискуешь. Мы будем судить тебя по справедливости.

Вадим совсем скис. И эти его будут судить. Похоже, жизнь и вправду кончена. Он вздохнул.

- Я не проклинал его. Это выражение такое у нас – «пропади пропадом». Я сказал так в сердцах. Ты знаешь, что такое «в сердцах»? У вас вообще сердце-то есть? Я тогда был не в себе. Смерть как испугался, даже соображать толком не мог. Впервые в жизни, между прочим! Я – опытный пилот, у меня шестнадцать лет стажа. Я чую опасность. Вы, толстокожие безмозглые унчи, ничего не хотите знать. Я пытался ему объяснить. Пойми, у меня нет даже братьев. Меня ждали дома. Какое он имел право рисковать и моей жизнью?

- Я понимаю, - грустно сказал унча. А вот ты не можешь понять. Я расскажу тебе легенду.

У нас есть сказка, которую учат дети. Это сказка про одного трусливого унчу. Он шел в лес, но останавливался на краю леса. Он боялся, что дерево упадет и раздавит его.

- А что, дерево не может упасть и раздавить? – не удержался Вадим.

- Деревья тоже стали бояться. Они расступались перед ним, как унчи расступаются перед чем-то новым, неведомым. Но не уходили. Как не уходят от неведомого унчи. Там, где он шел, возникала дорога. Там, куда он приходил, неведомое расступалось. Так возникли города унчей. Но унчам скучно сидеть в городе. Унчи любопытны. Чтобы природа не разбегалась, унчи придумали обмануть ее и сделали другого такого же унчу. И вот когда один унча шел в лес, другой шел из леса. И тогда унчи поняли, что нужно быть в разных местах одновременно. Когда один унча летит в космос, другие остаются дома, чтобы звезды ничего не заподозрили.

- Атас, - только и мог произнести Вадим. – Получается, у истоков вашей цивилизации стоял трус?

- Да. Когда он был один, он был трусом.

- То есть, ты можешь меня понять?

- Я понимаю. Но это ничего не меняет. Твое дело будет разбирать суд.

- А ты знаешь, что на Земле мое дело уже разбирает суд? Я землянин, и судить меня должны люди.

- Мы будем судить тебя вместе с людьми. Не бойся, у нас справедливый суд. Скорее всего, ты просто останешься здесь.

Этого Вадим, пожалуй, больше всего боялся. Он не нашелся, что ответить. Унча тем временем захотел осмотреть окрестности.

- Ты когда-нибудь пользовался такой штукой? – подозрительно спросил Вадим, наблюдая, как пришелец тащит из кучи кислородный баллон.

- Да, конечно. Жди меня здесь. Я никогда не видел такую тюрьму. У нас, унчей, почти нет тюрем – невозможно посадить сразу всех наказанных.

Вадим не сразу понял, что он имеет в виду.

- Здесь всегда так темно? Надо посветить…

- Не пытайся влезть на забор! – зачем-то крикнул Вадим. Мало ли чего взбредет в голову этим уродцам. Он обхватил голову руками и попытался осмыслить легенду. Но сосредоточиться не мог. Вместо этого в голову лезли воспоминания о прошлой жизни, жена, друзья. Как они там? Какая злая судьба свела его с унчами. Такие добродушные и столь же смертоносные существа. Что он сделал не так… Он попытался мысленно вернуться к философии унчей. Легенда не осмысливалась. Непонятно, как этот народ вообще летал в космосе.

Снаружи раздался хлопок такой силы, что Вадим на несколько секунд оглох. И одновременно что-то с грохотом врезалось в стену снаружи. «Вот и все», - обреченно подумал он, даже не видя еще, что произошло. На негнущихся ногах он медленно пошел к двери и чуть не забыл нацепить собственный баллон. Кладовка со съестными баллонами была разворочена взрывом.

- Боже правый, да что же это!

Останков инопланетянина не было видно. Обломки баллонов разбросало по всей территории.

Да что теперь делать-то, - с ужасом думал Вадим.

Через мгновение он совладал с паникой и кинулся к почтовому серверу. Не попадая по клавишам, он набирал письмо на Землю. К его изумлению, ответ пришел сразу. Значит, раньше просто не хотели отвечать. Так он и думал.

Ему велели ждать до вечера.

 

- Плохи ваши дела, - взгляд следователя внимательно изучал его. – Второй случай гибели унчи в вашем присутствии. За что вы их ненавидите?

- Да вы что? – задохнулся Вадим. – Я-то тут при чем? Они суются всюду! Они совершенно не думают о своей жизни! Я даже не понял, как он взорвал кладовку! Наверное, пытался содержимое баллона с масляной пищей перелить в кислородный. Они ж совершенно без мозгов! Или зажигалкой чиркнул!

- О чем вы говорили накануне его смерти?

- Он рассказывал мне сказку.

- Вы что, издеваетесь над правосудием?

- Ничуть! Я перескажу слово в слово наш разговор.

Так он снова оказался на астероиде, на этот раз без надежды на скорое избавление.

 

И вот сейчас он выработал план. Так себе план, но другого не было. Вадим подсел к серверу и набрал адрес. Не звери они там, перешлют. Прочтут сами, конечно, но и это на пользу - единственный способ заставить их выслушать историю снова. Не важно, поверят на этот раз или нет. Главное, чтобы прочел адресат.

«Приветствую тебя, Андрей! Прямо скажем, новости настолько дерьмовые, что дальше некуда…»

Он набирал и набирал текст, не чувствуя усталости. Стараясь не упустить ни малейшей подробности. Неразговорчивый пилот дальних рейсов никогда не писал таких пространных писем. Он не думал о том, как удивится его далекий друг, с которым перебрасывались короткими сообщениями, дай бог, раз в год. «…Только ты мне поверишь. И я думаю, только ты придумаешь, как рассказать людям об унчах. Все, все должны узнать, что существуют такие уроды во Вселенной. И что в них-то главная опасность. Напиши – что хочешь – рассказ, статью в газету, попроси кого-нибудь написать. Придумай что-нибудь!»

 

Быстро летят письма на Землю, гораздо быстрее, чем самый легкий корабль унчей. Стремительно и незаметно прокладывают путь среди звезд, от спутника к спутнику, без единой царапины преодолевают пояс астероидов. Одинокий человек на заброшенной пограничной планете мучительно думает над сказкой, которую зачем-то рассказало ему странное существо с синеватой шкурой.

 

© М.Каганова, Эквадорский конкурс фантастики, осень 2006