СЕМЬЯ В ПРОЕКЦИИ

Дождь бубнил по крыше просторной мансарды. В окнах ничего не было видно, кроме поблескивающей темноты. Это если смотреть изнутри. Зато сама мансарда была ярко освещена, за веселенькими домашними занавесками кипела работа. В студии творился ужасный беспорядок. В одном углу большой комнаты, согнувшись над пультом, сидела Мишель, с растрепанными волосами и покрасневшими глазами. Туфля на правой ноге нервно качалась, длинные пальцы рук пробегали по кнопкам, хватали перо, набрасывали придирчивые штришки, бросали перо, тянулись к лампочкам, что-то крутили, подворачивали и снова хватали перо. Туфля при очередном броске свалилась с ноги. Мишель крутанулась, разбросав попавшиеся некстати предметы вокруг, и откинулась на спинке кресла, созерцая экран.

На стук повернулся в своем углу Макс. Он тоже бросил перо и посмотрел на общее детище, которое доделывала Мишель.

- Хорош, хорош! – одобрительно закивал он. – Выпустим пастись?

- Подожди. Родители как?

- С ними все в порядке, - заверил Макс. - Нам чадо за пару дней доделать – и свободны.

Общий экран посреди комнаты показывал двух людей, перешептывающихся в пустоте. На максовом экране топталась та же парочка. Если бы не малость комичные лица, их можно было принять за обычную молодую пару. Зато «чадо» на экране Мишель было явно другого толка – фиолетовое мохнатое существо с умильной мордочкой и ушами спаниеля, помесь кенгуру, альфа, тюленя, собаки – бог знает чего помесь. Главное, это понравится детям, убедительно заявила глава компании «Шрек и сыновья», знаменитый аниматор, мадам Феникс.

Именно она и позвонила в этот момент. Макс нажал видеофон, на экранчике появилась деловитая старушка, ее лицо все время находилось в движении. Натали Феникс носилась по студии, покрикивая на кого-то, искала что-то глазами, иногда переключая внимание на телефон:

- Что у нас готово? – быстро заговорила мадам Феникс, - как фиолетовый? Когда доделаете? Через пару дней? У нас очень мало времени, господа! Он говорит у вас или еще только проекция? Вы меня убиваете! Сериал должен выйти к рождеству! Что с родителями, я могу посмотреть переделанный вариант?

Фон! – закричала мадам так, что Макс с Мишель подскочили, - фон где? – это уже кому-то другому. Нам нужен был гараж еще сегодня утром! Как семья будет выгонять машину, прямо из парка что ли? Где художник, отвечающий за гараж? Извините, ребята, минуточку. Где художник, я спрашиваю? Передайте ему, что если гаража к вечеру не будет, хорошего гаража, со сказочными трофеями, полочками и кактусами, - уволю!!!

- Покажите мне родителей, - старушка перевела дух. Она никогда ничего не забывала, отвлекаясь на другие дела.

- Я выпускаю голограммы, - с готовностью откликнулся Макс и набрал код на пульте. Две человеческие фигуры, не переставая перешептываться на экране, очутились посреди студии. Они топтались на месте и смотрели наверх, где с экранчика видеофона их внимательно изучала мадам Феникс.

- Здравствуйте, - со всей серьезностью кивнула старушка, – танцевать умеют?

- А как же! Базовый интеллект, набор один.

Макс встал и подошел к девушке, Мишель, хихикая, взяла за руки мужчину. Совершая неуклюжие па, обе парочки пересекли студию. Мишель, продолжая посмеиваться, поцеловала свою проекцию в губы, и нарисованное голографическое лицо, как настоящее, потянулось к ней.

- Они умеют все, - гордо произнесла Мишель, обращаясь к мадам Феникс. Все, что нужно для молодой семьи на экране, - поправилась она.

Она отошла на несколько шагов и игриво поманила проекцию. Симпатичный молодой мужчина направился в ее сторону, улыбнулся и снова взял ее руки. Макс придирчиво наблюдал за этой сценой.

Старушка осталась довольна. Она заторопилась, пообещала завтра оценить чадо, и звонок отключился.

- Загружаю базовый интеллект номер два, - занудно сообщал Макс.

– Загружаю базовый интеллект, набор номер три… - через пятнадцать минут.

- Загружаю базовый интеллект, набор номер четыыыыре… - через полчаса.

- Заткнись, тут голос прислали, - одернула Мишель. Она возилась с фиолетовым персонажем.

- А моим голоса еще не прислали, - обиженно пожаловался Макс. – Зато. Зато прислали их имена – Джулия и Филарет.

- Чтооо? – глаза Мишель округлились. – Какой Филарет?

- Они решили, что детям это имя покажется забавным и незнакомым. Да не в этом дело. Я тут подумал, раз у них есть имена…в общем, я немного усовершенствовал Джулию. Я ей прописал функций побольше.

Макс опять набрал код, Джулия появилась в середине комнаты.

- Джулия, подь сюды, детка, - проворковал Макс, подходя ближе и проводя рукой по голографической спине. Проекция по-кошачьи изогнулась, поцеловала его в губы и запустила руку в раскрытый ворот куртки. Макс хохотнул.

- Дети гамбургером подавятся, - фыркнула Мишель. – Сериал для самых маленьких.

- И для всей семьи! – подхватил Макс.

- Для семьи с маленькими детьми! – не сдавалась Мишель.

- Что ты нервничаешь, этого на студии не увидят даже. Она умеет все, но это будет мой маленький секрет. Филарет, - он ехидно кивнул на экран, - тоже об этом не узнает.

- А для чего ты сделал это? – подозрительно поинтересовалась Мишель.

Макс, казалось, смутился.

- Для нас. Ну, понимаешь, я подумал, подумал, будет тебе сюрприз, потому что ты ведь не хочешь видеть Жана с Ли Чой, а так как-то скучновато…

- Ах, скучновато? Тебе со мной скучновато? И для этого ты сделал сексуальную голограмму? Но это же.. все равно что резиновая баба! – возмущенно выпалила Мишель. – Да это ты себе сюрприз сделал!

Проекция жалостливо взглянула на Макса и отступила.

- Но, но, погоди, - вступился Макс, - опомнись, ты чего обзываешься, я уже пять базовых интеллектов загрузил, она обижаться умеет!

Мишель вскочила. В ее голосе накапливались слезы: - Она не слышит, что я говорю, я тебе говорю! Совсем свихнулся? Зачем? Иди к своей Ли Чой и развлекайся! Она, видите ли, обижаться умеет, а я не умею, да?

- Но я же хотел еще раз привести их, а ты меня прогнала, - оправдывался Макс. – Вдвоем спать – это ж прошлый век.

- Чтооо? – вконец взбесилась Мишель, - это я, значит, прошлый век, а ты весь такой современный? А что ж ты такую пару нашел – красотку с сутулым, скучным хмырем? А почему же ты не привел мне пару наоборот – чтобы он красавец, а она так себе? А, скажи?

- Ну не такой уж он страшный хмырь, как ты описала, - промямлил Макс. – Нормальный парень. МашкаМашкаМашка, - он подошел к ней и заглянул в заплаканные глаза, зная, что прием действует безотказно, никто кроме него в этой стране не называл ее детским именем. – А может, я специально такую пару нашел, иначе ревновать буду? Если красивого тебе приведу, вдруг ты влюбишься? А так – мы равны, я с Ли Чой для прикола, а тебе хмырь и вовсе не нравится…

Прием подействовал. Она шутливо замахнулась на него и вытерла уголок глаза. Усмехнулась, решительно разгладила рукой уголок другого глаза и моргнула.

- Ладно, лучше уж мультяшка, чем хмырь, - вздохнула она. - Хоть симпатичная.

Ближе к ночи Мишель полностью оттаяла и сама поманила Джулию в постель.

На следующий день вечером Макс вышел подышать воздухом. Мишель сказала, что останется работать с фиолетовым зверьком. На улицах никого не было. Он шел, прикасаясь руками к холодным металлическим столбикам вдоль тротуара, а мокрые булыжники подмигивали черными бликами. Добрел до моста и облокотился о камень. Здесь он обычно встречался с Ли Чой. Через полчаса ее фигурка действительно вынырнула из-за трухлявых ящиков букинистов, и молодые люди радостно обнялись.

Макс не пришел домой ночью и не пришел на следующий день. Он оставил Мишель сообщение, что задержится у Жана с Ли Чой и приглашал ее туда же, но она не появлялась. А вечером, вернувшись, Макс с удивлением обнаружил Мишель на полу в объятиях проекции-Филарета.

- Что, что такое? – физиономия Макса сморщилась в недоумевающее-презрительную мину.

- Оставь, - по интонации он понял, что Мишель напилась.

- Ты, - Макс брезгливо схватил пульт, - интеллектуальный слишком? Искусственно? – он набрал код, и проекция растворилась.

- Отдай, - взвизгнула Мишель. – Джулию можно, да?

- Слушай, мы просто игрались. А тут... Что за гадость, на что это похоже, а? С кем ты валяешься на полу? С воздухом!

- Я назначила ему тепловые точки сопри-кос-но-вения, - с трудом произнесла Мишель. – Он почти осязаем.

- Ты? Каким образом, ты же не знаешь таких вещей? Сперла с чьей-то программы? – догадался Макс.

- Мне сегодня очередное предупреждение пришло, - мрачно перебила его Мишель. – Насчет ребенка. Завтра звонить будут.

Макс подошел к окну и уставился вниз. Парижские улицы разбегались в разные стороны четкими треугольниками. «Так бы и схрямсать как пирог, - с тоской подумал он, - чтобы ничего не было. Чтобы пусто было. Ни домов, ни окон. Ни телевизоров с дурацкими сериалами… Ни взрослых, ни детей. А из нас бы сделать мультяшные проекции. Как бы мы тогда весело жили…»

Звонок раздался рано утром, в видеофоне замаячила упитанная женщина из департамента.

- Здравствуйте, вас беспокоит комитет по распределению детей. По нашим данным, в семье только взрослые, и по закону вам полагается иметь ребенка.

Макс с Мишель подошли и включили свой экран.

- Но у нас будет ребенок, - яростно вступила в борьбу Мишель, хотя оба знали, что спорить бесполезно. – Скоро. У нас просто нет сейчас времени!

- Так, так, так, - перебила женщина, - у нас имеются все данные. Ваша семья состоит из разнополой пары – вас двоих, как я наблюдаю, вы иммигрировали в страну два года назад, заключив контракт с производителем мультсериалов, заработок достаточный, при въезде вы подписали соглашение безоговорочно соблюдать законы страны. Вы получали предупреждения год и полгода назад, вам исполнилось по тридцать лет, вы не предприняли никаких мер по повышению рождаемости, в силу вступает пункт первый европейского закона о детях. Вам дается две недели на размышление, выбирайте – мальчика или девочку. Вы имеете право объединиться с другой семьей и обеспечить совместное воспитание детей, тогда в силу вступит пункт второй закона о детях. До встречи, месье, мадемуазель.

Выпалив все это на одном дыхании, мадам отключилась, не успели они и глазом моргнуть.

- Черт! – Макс запустил в стену подвернувшейся под руку планшеткой. – Черт, черт! Ребенок! У Жана с Чой нет детей. С аниматорами ты не хотела. Мы бы все поместились в этой мансарде, здесь хоть восемь человек могут жить. Ну куда нам теперь, какой ребенок, я не готов!

Мишель рассерженно ходила по комнате.

- Мы не можем! – она развела руками и повернулась к своему экрану с фиолетовым чадом. - Вот наш ребенок!

- Да, вот это ребенок! – горячо подтвердил Макс. Они одновременно замолчали, сраженные какой-то мыслью и уставились друг на друга.

- Я позвоню адвокату, - встрепенулась Мишель.

- Но никто никогда…

- А я позвоню.

Адвокат, шустрая молодая девушка, взялась за дело с энтузиазмом: послала заявки в несколько полицейских участков, сообщения в новостную ленту, выступила в популярном ток-шоу с заявлением о беспрецедентном и очень интересном деле - усыновлении виртуального ребенка.

Всю неделю мансарду осаждали журналисты. Работа продвигалась очень медленно. Со студии звонила рассвирепевшая старушка Феникс и требовала закрыть дело, поскольку они не имеют права присваивать брэнд компании. Мишель возражала, что брэнд и ребенок – разные вещи, и фиолетовое чадо они отдадут на студию в срок в точности как нужно для сериала, а их собственный фантом останется с ними. Старушка кричала, что это безумие, и она этого не допустит. Мишель возражала, что этот инцидент скорее подстегнет интерес детей по всей стране к данному персонажу.

За неделю в фиолетового загрузили несколько базовых интеллектов, снабдили его голосом и тепловыми точками. Он стал отвечать на вопросы, смеяться, двигаться по студии и позировать перед камерами.

Мишель оказалась права. Публика следила за новостями и с нетерпением ждала выхода сериала. Какой размах приобрела реклама, Макс осознал, только узрев проплывающий перед окнами дирижабль с неоновой надписью: «виртуальный ребёнок – будущее наших семей». Мишель с Максом ждали решения суда. Адвокат подготовила речь, в которой доказывала, что раз дети смотрят сериал с маленьким пушистым другом и считают виртуального персонажа живым, то с тем же успехом его могут считать живым и его создатели, то есть родители. Она предъявила контракты Макса и Мишель, где говорилось, что они являются основными разработчиками героев фильма, а значит, имеют права на отдельное использование созданных ими имиджей, нравственных параметров и т.п.

Пока в суде при активном участии журналистов рассматривалось дело, все персонажи были сданы на студию «Шрек и сыновья», а новоиспеченные родители продолжали работать с базовыми интеллектами чада, названного Фил – в честь Филарета, с одной стороны, и фиолетового цвета – с другой.

Фил бегал по комнате, игрался, слушал сказки и задавал вопросы. Мишель очень увлеклась воспитанием. Она почти не вылезала из дома, а когда Макс уходил и возвращался, набрасывалась на него с восторженными рассказами про ребенка.

- Филу нравится география, - однажды рассказала она. – Мы сегодня с ним обсуждали море и всякую морскую живность. И еще ему нравятся леса, горы, он спрашивал меня, как устроена земля…

Чтобы сохранить ощущение настоящести ребенка, Мишель выключала на ночь проекцию, как будто он спит. С каждым днем становилось все труднее делать это, ведь зверюшка Фил не понимал, что значит спать. Макс решил поработать над этим и усовершенствовал программу. Он даже стал подумывать над электронными вирусами детских болезней, но пока не хотел портить жене настроение. Тем более что перед ними встала еще одна, давно ожидаемая проблема.

- Папа, папа! – фиолетовое чадо прыгнуло ему в объятия, и Макс ощутил легкое тепло его контуров. – Я хочу в лес! Пойдем гулять в парк!

Беда в том, что Фил рассуждал как обычный пятилетний ребенок, но как любой придуманный ребенок, понятия не имел о том, что может существовать только в пределах этой студии.

- Знаешь что… Мы сейчас с мамой прогуляемся и посмотрим, нет ли в лесу опасностей и диких зверей, а ты пока поспи. Веди себя хорошо. И не бойся ничего, с тобой останутся вот эти дядя и тетя, - Макс включил проекции Филарета и Джулии.

- Надо же, забавно, ведь они вроде как настоящие родители.. – задумчиво произнес Макс, когда они с Мишель оказались за дверью.

- Нет, - твердо сказала Мишель. – Мы родители. Считай, что они актеры. Я начинаю понимать матерей… Я просто не могу долго пробыть без этого существа! Даже не представляю, какой у меня еще мог бы быть ребенок.

- Но, но, - обеспокоился Макс, - ты это серьезно?

- Совершенно, - кивнула она.

- Нет, я согласен, эксперимент безумно интересный, и возможно даже закон будет на нашей стороне. Но все-таки, ребенок – нечто другое.

- Послушай. – Мишель остановилась и пристально посмотрела на него. – Какая разница, из биологического материала сделано существо или нет? Если по характеру и образу жизни он похож на обычного ребенка? Пусть он искусственный, но он же отвечает на мои вопросы и размышляет самостоятельно.

Макс замотал головой: - Слушай, он никогда, никогда не будет настоящим, хотя бы потому, что он не чувствует боли, не чувствует еду, сон и удовольствия, ничего не чувствует!

- Дело времени, можно усложнить программу, - предположила она.

- Еще в двадцатом веке были подобные программы, - возразил Макс. – Мы ничего нового не добьемся. Его мозг не разбудишь, его просто нет. Он только то, что мы сами разработали.

- Нет! - в этом «нет» было столько надежды, что Максу стало ее жаль. – Нет, ну ведь нет, потому что его интеллект теперь развивается самостоятельно. Значит, он в какой-то степени настоящий, живой! Вот увидишь, увидишь скоро. Давай выведем его в лес?

- Как? Я специально увел тебя - обсудить, как?

- Не знаю. – Мишель села на парапет набережной и обхватила голову руками.

- Не сиди здесь, простудишься, - бросил Макс и задумчиво побрел вдоль реки.

Было холодно. Мишель смотрела на желтоватую воду, на медленно уносимый течением мусор… Каждая мусорная штука, клочок бумаги, кусок пластика или крышка от банки казались живыми. Повсюду кишела осознанная и неосознанная жизнь. Плывущий мусор, вода, и даже холодный ветер намекали ей, что все они – суть одинаковые клетки с разным уровнем интеллекта… И почему-то вместе с этим чувством навалился груз ответственности за то, что она все-таки существо высшего порядка. Мишель вспомнила, что завтра рождество. Завтра выйдет радостный новогодний сериал про приключения Фила и его семьи, а французы будут сидеть дома у огромных экранов, большими пестрыми семьями, со всеми детьми. И даже про Санта Клауса не вспомнят, ведь появилось так много интересных персонажей. В голове тоскливо крутились слова из песни старинного барда «..а ей привидится Москва белым-бела». Как там, в Москве, бывает ли снег? Вряд ли. Здесь его давно никто не видел, за всю зиму ни единой пушинки. Даже испортившийся климат не способен отвлечь людей от телевизора. Скорее наоборот. В сериале будут и снег, и елки, и роскошные цветочные поляны. А на самом деле есть только очень старый больной лесок на окраине города. Дети его любят. Но вывезти туда голографическую проекцию… А где установить датчики? А куда протащить питание…

- Я придумал. Не знаю, получится ли, но я подумал, что если взять с собой маленькую переносную станцию, осветители для полянки, подключиться к серверу, датчики развесить на деревьях, мы сможем посмотреть, как будет себя вести наш фиолетовый на природе.

Прошло пару дней, и в студию зашла Ли Чой. Она неуверенно оглянулась, улыбнулась Мишель и кинулась заинтересованно рассматривать проекции. Мишель отвечала на вопросы, чувствуя, что Ли Чой стесняется заговорить о чем-то важном.

Наконец Ли Чой решилась. Оказывается, их с Жаном тоже обязали усыновить ребенка, и они хотят присоединиться к семье Мишель. Они знают, что дело еще не решено в суде, но как раз пока не решено, есть возможность заранее составить семью из четырех человек, чтобы по закону воспитывать одного ребенка, если, конечно, Мишель не против. И тогда их голоса в суде усилятся… Она специально пришла поговорить с Мишель, потому что Макс возражать не будет. Она добавила, что Жан и она очень хорошо относятся к Мишель, но она избегает их общества, и потому для них очень важно ее мнение. И конечно, торопливо добавила Ли Чой, они могут заключить ведь только фиктивный брак, а жить тут всем вовсе не обязательно, разве что на первое время показаться прессе… А они с Жаном помогут, Жан очень хорошо разбирается в компьютерах, он сможет чинить станцию, если что, и не придется допускать к проекциям посторонних…

Мишель была тронута. Они немного дружили, но Ли Чой никогда не обращалась к ней лично за советом. А Жан обычно и вовсе молчал. Теперь она почувствовала себя хозяйкой положения и главой семьи.

- Ты права, - пожала плечами Мишель, - нам одним сложно. Я согласна. Переезжайте к нам. Только ничему не удивляйтесь, у нас тут еще два жителя, вы знаете? - Она включила проекции Филарета и Джулии.

- Вы с ними спите? – глаза Ли Чой озорно загорелись.

«Ну и темперамент», - подумалось Мишель.

- Ну.. ээээ.. иногда. Да, в общем, да. Но сейчас, понимаешь, нам важнее ребенок. Мы привязались к нему, работаем только с ним, так что эти проекции как были сделаны для мультфильма, с тех пор не менялись. Они довольно простые. А Фил растет. Причем, уже сам, почти без нашей помощи.

После того как в новостях появились фотографии счастливой семьи из семи человек, включая проекции, мадам Феникс вновь обрушилась со звонками: она тоже подаст в суд, раз они пытаются подключить еще и родителей из мультсериала, она не позволит использовать этих персонажей. На ребенка компания закрывала глаза в ожидании суда, но всех троих им никто не отдаст, пусть даже не надеются. Она кричала, что по всем каналам зрители смотрят их семью, которая, конечно же, станет интереснее сериала. И если ситуация не изменится, не видать им больше работы в компании «Шрек и сыновья».

Прошла еще неделя. Суд не выдавал никакого решения.

- Папа, расскажи сказку, - требовал фиолетовый зверек. Макс иногда терялся – он не знал, что заложено программой, а что появляется спонтанно.

- Сказку… Хорошо. Давным-давно жил на свете большой зеленый людоед, Шрек. Но был он очень добрым…

- Как это, он ел людей и был добрым?

- Он не ел людей. Просто он родился людоедом.

- Как же не ел, если таким родился?

- Слушай дальше. Он родился еще и добрым… Однажды он пошел спасать принцессу от дракона…

Мишель вошла под конец рассказа. Фил сидел у Макса на коленях, вокруг сидели Жан с Ли Чой и две проекции. Последние немного подражали людям. Мишель заметила, что все одинаково подались вперед и слушали, а колеблющаяся в воздухе Джулия почесала за ухом точь-в-точь как Ли Чой.

…И родилось у них много сыновей: зеленых, оранжевых, фиолетовых. Они жили в лесах и на цветущих лугах, путешествовали вместе со своими семьями, а потом основали свою фирму, чтобы маленькие дети всегда могли видеть, как они живут.

- А как они живут?

Ли Чой прыснула. Макс строго взглянул на нее.

- Они живут так же как мы. У каждой семьи своя история. Эти истории рассказывает старая старая бабушка, мадам Феникс. Она воспитала всех сыновей и внуков Шрека. И правнуков, и праправнуков. Только они все живут в разных странах. Вот здесь Филарет…

Мишель затаила дыхание. Как он будет выкручиваться дальше? По сценарию, родители фиолетового Филарет и Джулия…

…- И его жена Джулия, они твои родственники. И все вы потомки великого Шрека.

- А все остальные?

- И все остальные тоже. Мадам Феникс рассказывает нам, какими вы должны быть и рассказывает вам, какими должны быть мы, люди. У тебя фиолетовая шерстка, а у нас кожа. А все равно мы твои родители, потому что мы тебя таким сделали. А нас такими сделали сыновья Шрека, поэтому мы живем здесь и... занимаемся их семьями.

- А почему они молчат, они что, не умеют говорить? – вдруг спросил Фил, поворачиваясь к проекциям.

Озвучка Филарета и Джулии происходила уже в студии Феникс, и Макс с Мишель слышали их голоса только там.

- Они живут не только здесь, - попытался объяснить Макс. – Они говорят голосами сыновей Шрека, ты их скоро услышишь.

- А мы чьими голосами говорим?

- Мы… Твой голос похож на голос одного моего друга-мультипликатора.

- Он потомок Шрека?

- В каком-то смысле… Его голосом говорил твой оранжевый родственник… А потом голосом этого оранжевого говорила другая зверюшка.

Мишель подошла к окну. Мимо опять проплыл дирижабль с рекламой. Завтра ведь рождество. Почему так мало людей на улицах? И почему совсем нет снега? Неужели так трудно нарисовать снежинки? Мишель вдруг испугалась своих мыслей.

- Ты даже меня запутал. По твоему рассказу получается, что мы все нарисованные, - нахмурилась она.

- Как знать, - хитро подмигнул Макс. Ли Чой вздрогнула. Она поднялась, встряхнула волосами и заявила, что пойдет прогуляться. Жан послушно потянулся за ней.

Мишель высунулась из окна и посмотрела вниз. Невесть откуда на хлопнувших дверью дома Жана с Ли налетело несколько журналистов. На улице поднялся гвалт. Мишель облегченно вздохнула.

- Макс, мне показалось, что я сошла с ума, - сообщила она, вопросительно взглянув на него.

- Мне тоже, - ухмыльнулся Макс. – Давай-ка, Фил, пойдем и соберем палатку и разные причиндалы для завтрашней прогулки. Ты все еще хочешь в лес?

- Дааа! – фиолетовое чадо вспрыгнуло с колен и подбежало к Мишель.

Жан и Ли Чой преподнесли Мишель мохнатую фиолетовую игрушку – копию Фила. Оказывается, торговля перед премьерой шла вовсю, они с гордостью сообщили, что вчера отвоевали последний экземпляр.

На рождество было решено смыться из города. Через пару дней суд окончательно примет решение, посчитать ли все происшедшее забавной игрой или усложнить законодательство виртуальными детьми.

На выходе Макс продемонстрировал оставшимся самым стойким журналистам переносную станцию, и семья погрузилась в машину.

Через час они выгрузились на поляне городского лесопарка. Пока девушки растягивали палатку, Макс с Жаном возились с датчиками. Жан пытался установить их так, чтобы связь по сети с сервером была непрерывной.

Ближе к ночи они зажгли на поляне фонарики, подключились и выпустили все три проекции. Правда, Мишель перестала чувствовать контуры фиолетовой шкурки, и Макс сказал, что тепловые точки здесь не работают. Мультяшные молодожены тоже стали полупрозрачными сгустками воздуха. Тем не менее, все были счастливы. Фиолетовый носился по поляне и подходил к палатке, заставляя рассказывать про все, что попадалось.

Жан с Ли Чой нашли какое-то деревце, нарядили елочкой, и все дружно отметили наступление рождества.

Около одиннадцати программа сна виртуального чада сработала, и взрослые тоже заползли в палатку. Макс умудрился установить осветитель так, чтобы обе проекции тоже присутствовали.

В середине ночи Мишель ощутила знакомое меховое тепло под боком. Она нащупала лапы и мордочку и поняла, что на этот раз чувствует не только чуть теплый контур, а объемное покрытое мехом существо. Существо заговорило.

- Когда я вырасту, на кого я буду похож? На родителей?

- Ты не будешь ни на кого похож, - волнуясь, откликнулась Мишель. – Ты уже ни на кого не похож, ты превратился в совсем настоящее существо. Я могу обнять всего тебя, а не твой контур. Почему раньше этого не было?

- Да, превратился, - скромно ответил Фил. – Помнишь сказку про греческую скульптуру, ты мне рассказывала?

- Галатею? – с замиранием сердца спросила Мишель.

«Галатею»… - услышала она нарастающий шум эха и проснулась. В руках она сжимала пушистую игрушку-Фила, сердце учащенно билось. Рядом спал Макс, с другой стороны к его плечу прильнула Ли Чой. Проекций Джулии и Филарета в палатке не было. Света тоже не было, около выхода возился Жан, бормоча что-то про голограммы.

- Где они? – вскочила Мишель и услышала раскат грома.

Макс тоже разлепил глаза и обеспокоено заозирался.

- Мы не посмотрели прогноз погоды.

- Сеть прерывается, - доложил Жан уже снаружи. Макс напялил ботинки и тоже полез к пульту. Гроза прогремела еще раз, хлынул дождь, осветители жалобно вспыхнули и погасли.

- Дождь на рождество? – сонно сказала Ли Чой. – Хорошая примета! А что происходит?

- Плохое происходит, - огрызнулся Макс снаружи. – Сеть пропала, и я не могу восстановить программы.

- Но они на сервере, а сервер дома! С ними ничего не могло случиться! – воскликнула Мишель.

- Могло, - смущенно поглядывая на нее, сказал обычно молчаливый Жан. – Связь порвалась, и произошел сбой…

- Машка, - очень серьезно перебил Макс. – Фил исчез. Этим-то двоим ничего, они на сервере дома такие же, а Фил остался только в изначальной проекции. Все файлы испорчены. Я взял его сюда таким, каким мы его воспитали за последнее время, этого мы больше не получим. Только если начинать все сначала, с вариантом для фильма…

Мишель разрыдалась. Она сжимала в руках игрушку и плакала. Ни уговоры Жана с Ли Чой, ни обещания Макса не могли ее утешить. Домой возвращались в молчании. Мишель уставилась на дорогу, теребя за уши своего зверя, остальные боялись с ней заговорить.

Возле дома их ждал радостный журналист. Он сообщил, что премьеру вчера посмотрели несколько миллионов зрителей по всей стране, и конечно же, суд будет на их стороне, и хорошо бы они рассказали, как провели рождество вдали от дома. Отвечать на вопросы с бодрой улыбкой на лице оставили Ли Чой.

Через два дня суд вынес решение: просьбу об усыновлении виртуального ребенка отклонить в виду недостаточной антропоморфности существа. Однако, радостно сообщила адвокат, суд разрешил отодвинуть усыновление ребенка для семьи иностранцев с производственным контрактом.

- Нам ведь уже все равно, правда? – спокойно спросила Мишель и тут же всхлипнула.

Не успел Макс ответить, как зазвонил телефон. На экранчике показалось задумчивое лицо Натали Феникс. Мадам сухо выразила сочувствие и сообщила, что с этого года они будут работать в новом фильме только над фонами и обстановкой, потому что с некоторых пор она не может доверять персонажей. Впоследствии, добавила она, подумаем, а пока так.

Мишель не могла не согласиться с правильностью решения. Ей даже стало легче. Макс, правда, обиделся.

- Мы лучшие разработчики персонажей! – возмущался он, вышагивая по комнате, - мне не интересны фоны! А ты сроду елку правильно нарисовать не могла!

- Не смей переводить стрелки на меня! Лучше некоторое время нам рисовать елки. А там, глядишь, родим ребенка…

Тут ее прервал другой звонок. На экранчике сияли физиономии двух аниматоров, коллег со студии. Парень с девушкой не были женаты и были моложе Макса и Мишель. Обычно у этой пары находились свои тусовки, друзья и развлечения, поэтому они редко пересекались. Сейчас их глаза светились восторгом. Не давая вставить слово, парень заговорил:

- Ребята, вы молодцы, мы за вас! Мы уже все решили: вы переезжаете к нам с этой вашей второй парой, китаянкой с ее типчиком, пусть нас будет больше. Вы рисуете фоны, мы делаем персонажа. Человеческого. Никакого фиолетового меха, ушей и прочей хренатени! Чтобы не придрались потом. К нам через три года тоже будут докапываться насчет ребенка, так мы подготовимся, вы нам поможете! За три года мы его так воспитаем, что родная мама не отличит от настоящего! И все сразу усыновим.

- А кто его родная мама? – спросила Мишель, чтобы хоть что-то спросить.

- Эта, оранжевая, лохматая, помните, из серии про инопланетян. Так что давайте, мы вас ждем. И телефон отключился.

 

(с) М. Каганова
2004, Эквадорский конкурс