(c) М. Каганова

ПСИХОАНАЛИЗ

На ступеньках самого огромного и самого недостроенного в мире собора сидел рослый негр. Лениво постукивая по цветастому самодельному барабану, он с любопытством разглядывал редких прохожих.

- Простите, можно взять у вас интервью? - подошедшая девушка помахала перед его носом газетой. - Для газеты "Человечья неделя".

- Что же я могу рассказать "Человечьей неделе"? - усмехнулся барабанщик. - А кто это читает?

- Как кто, - воодушевилась девушка, - домохозяйки, спортсмены, менеджеры среднего звена, избиратели, - очень много народу читает!

- Это именно те люди, которые читают бумажные газеты? - уточнил негр, - а электронные тогда кто читает?

Девушка опешила. - Н-ну, это на любителя, многие в метро читают или за завтраком. Нашу газету читают. А вообще, - пробило ее на откровенность, - я сама не понимаю, кто ее читает. Мне, вот если честно, надо интервью взять и деньги получить. Слушай, а у тебя дурь есть? - она внимательно посмотрела на собеседника. - Говорят, здесь в Гарлеме у всякого достать можно.

- Дури нет, - осторожно ответил тот, - что случилось?

- Да достало все, в школу завтра идти, сегодня вот с газетой бегаю, вечером к психоаналитику. Никакого кайфа по жизни, - она вздохнула. - Я уже к психоаналитику пятый год хожу.

- Почему? - не понял барабанщик, осмотрев ее с головы до ног.

- Ну а почему ничего не происходит? В жизни ведь должно что-то важное произойти, так? Она все про детство мое знает, всех моих друганов школьных, про родителей уже все обсудили. И говорим, говорим. Вроде все так по полочкам разложим, ясно, разумно. Отдохну, потом выйду - и как не говорили. И скучно так все. Только вот дурь если... Ну да, интервью, - спохватилась она. - У нас ведь почти не осталось уличных музыкантов и безработных, вот меня и послали поговорить с тобой.

- Но насколько я знаю, в Нью-Йорке полно людей, которые ничего не делают. В этом же Гарлеме. Почему именно я безработный?

- Ничего не делать - это другое. Кто-то дома по хозяйству, кто-то на пособии перебивается, кто-то работу ищет. А вот так на ступеньках уже давно никто не сидел. Правительственная программа специально продумана, теперь все при деле.

- Что значит "при деле"? - передразнил барабанщик, - дома сидеть с пособием по безработице, это при деле?

- Ну да, - неуверенно ответила девушка. - Тогда ты на учете у социологической службы, значит, тебе работу подыскивают. У каждого должна быть работа, то место, куда каждый день приходишь, в коллектив.

- Ко мне уже несколько таких социологов-психологов подходили. На улице, значит, не работа?

- Нет.

- Но вот ты ходишь к психоаналитику - это его работа?

- Да, он, то есть она проводит мне сеанс психоанализа. Получает за это деньги.

- А мы сейчас с тобой беседуем без денег - это уже не сеанс психоанализа?

- С тобой интересней, - улыбнулась девушка. - Но денег заплатить не могу.

- А мне не надо. У меня другая работа - сидеть здесь и разговаривать.

- Но таких работ нет, ты просто сидишь и разговариваешь!

- Возможно я занимаюсь научными исследованиями, - вдруг умно завернул собеседник.

Девушка рассмеялась. - Впервые вижу, чтобы так занимались научными исследованиями - на ступеньках, с барабаном. Ты социолог или психолог?

- Нет, я наблюдатель. А ты вообще часто видишь научные исследования?

Тут она задумалась.

- Не знаю, у меня из знакомых никто наукой не занимается. Только психологией. Но я думаю, исследования - это когда с микроскопом или телескопом, в лаборатории где-нибудь...

- Ну представь, что все вокруг - большая лаборатория.

- Да ты философ, - ужаснулась девушка. - Не люблю себя ощущать подопытным кроликом. Вот и мой психоаналитик говорит...

- Да кто опыты ставит, - удивленно перебил негр, - если я просто смотрю на тебя и разговариваю с тобой - это опыт?

- Но это и не работа...- промямлила девушка.

Негр улыбнулся.

- Здравствуй, Лиз! Устраивайся поудобнее, рассказывай, как ты провела день.

- Джейн, я сегодня встретила такого интересного человека. Такой черный чувак сидел на ступеньках, я подошла интервью взять. А он оказался продвинутым, поговорили, попробую статью написать. Ничего толком про себя не сказал. Барабан у него такой странный, полчаса разглядывала. Ну он мне втирал что-то насчет работы и свободы. Говорит, у него работа такая - сидеть с барабаном и общаться. А денег не платят, но он почему-то это работой называет, а чувак явно свихнутый на все сто - как будто не в нашем мире живет. И если, сказал, ему скучно станет, тогда уедет, никто его не заставляет ничего делать. Оторванный, короче. Так мне нравится все, что он говорит, но я бы не смогла - сесть с барабаном и оттягиваться. Если в старости... - Лиз вздохнула.

- Послушай, - Джейн постаралась говорить мягко, но даже стараться не нужно было, ее сильно клонило в сон. - Мы с тобой об этом говорили в прошлый раз, не так ли - ты должна мне рассказать не о том, кого ты встретила, а о своих ощущениях. Ты встречаешь нового человека. Он - информация для твоего внутреннего Я. Чтобы наше внутреннее Я было устойчивое, мы должны постоянно подвергать его испытаниям: встречам, беседам, обдумыванию...

- Джейн, ну какие у меня ощущения от беседы, ну не знаю даже. Хорошо, попробую. Такое впечатление, что человек может взять и разрушить все вокруг. Ну вообще все, что есть, вот я о чем тогда думала, когда говорила с ним. И так разрушить, чтобы никого не касалось - для себя разрушить.

- Разрушить свои воспоминания?

- Нет, при чем тут воспоминания. Я о том, что вокруг все неправильно. Можно ведь плюнуть на все. Как в "Yellow submarine" - в одной жизни синие жадины, в другой - дырки, в третьей - часы задом наперед. Разное, интересно. А у меня так не получается.

- Лиз, у тебя все получится, нужно только прислушиваться к внутреннему Я. Ты не любишь себя такой, какая ты есть, это очень плохо для вас обеих.

- Обеих - кого?

- Лиз, ну сколько мы можем говорить об одном и том же! Вас - тебя и внутреннюю тебя. Хорошо, поговорим об этом ещё в четверг, раз не успеваем. Мне сегодня тоже нужно к психоаналитику, да, представь себе!

-...Вы не можете себе представить, миссис Ченнет, как я устала от этой девчонки! Она, видите ли, приходит из школы, делать ей нечего, и рассказывает мне о своих впечатлениях. А у нее, между прочим, проблемная семья, и девочка наверняка употребляет наркотики! Теперь она связалась с каким-то черным гуру в Гарлеме, и думается мне, неспроста. Надо пойти проверить, что за тип, мне ведь писать отчет. И вообще я устала от всех своих пациентов! Вечером я беседую с ними, а утром беседую с вами, и они снова со мной со всеми своими проблемами! - Джейн поёрзала и попробовала успокоиться. - А какие у них проблемы? Вот у меня в ее возрасте были проблемы! Я до сих пор иногда ощущаю себя той толстой девочкой. Да, да, толстая девочка не может сказать ни слова, потому что все подруги худые с блестящими длинными волосами и подкрашенными глазами, а она вся вокруг толстая! И так ей себя жаль. Мне. Но с тех пор как я похудела, окончила университет, и всё наладилось, внутри меня до сих пор живёт толстая девочка. Да, я вам уже говорила об этом.

- Говорили, Джейн, и что же я посоветовала вам? Мы работаем в этом направлении?

- Я помню, помню, по вашему совету подсовываю ей виртуальные таблетки для похудания и рассказываю, какая она будет красивая. Но она меня не слышит пока.

- Услышит, Джейн! Вы еще не так далеко углубились в свое детство. Когда вы подойдете поближе, она вас услышит. Ведь что есть наше детство - это зеркальное отражение нас. Когда мы видим свое прошлое, мы видим себя сейчас, понимаете?

- Миссис Ченнет, я говорю это каждый божий день своим пациентам, можете мне поверить! Но сейчас в этой комнате сама я не могу этого понять.

- Для этого мы здесь и находимся. Постарайтесь представить: вы видите там вдали толстую девочку, себя. Эта девочка - проекция реальности, какой она могла быть. Вектор. Вы учили математику? Вектор. Но вы похудели, и этим самым направили вектор в прошлое, а не в будущее! Чем ближе вы подходите к прошлому, тем сильнее вектор направлен назад. И так до самого рождения. А в момент рождения девочка еще не была толстой. И двигаясь в направлении вектора, она должна понять, что толстота ее - сиюсекундна. И тут вы поймете, что навсегда расстались с этой проблемой. До следующего раза, Джейн! Меня тоже ждет врач.

- Пол, как хорошо, что мы договорились общаться просто. Я иду к вам как на праздник. Должен быть и у психоаналитика праздник.

- Добро пожаловать, миссис Ченнет. Могу вас порадовать, скоро действительно введут такой праздник, конгресс уже принял решение.

- Прекрасно! Сколько лет люди нашей профессии мучаются, наконец-то. Я думаю, что это самая древнейшая, наверное, профессия на Земле. Так и представляю: темно, холодно. Человек идет, опираясь на дубину, из одной пещеры в другую, садится, принимает участие в разговоре. А что, скажете, не так было? Но это, наверное, мужчины так ходили из пещеры в пещеру, ха-ха. А женщина сидела и варила кукурузу. И не с кем было поговорить. Ведь потому наша цивилизация так несчастна... Это я сегодня с мужем поругалась, на самом деле.

- Это нехорошо, это очень нехорошо. Разрушает вашу нервную систему. Вы обещали не ругаться с ним больше, обсуждать все проблемы со мной.

- Но он во мне не видит женщину, он видит психоаналитика. Когда спрашиваю его о чем-то, утверждает, что я смотрю на него специальным пытливым взглядом, и ему не хочется отвечать! Я начинаю думать, что наша прочная прекрасная семья, основанная на глубокой любви и понимании (как мне казалось), семья, которую мы создавали целых два года, рушится. Что делать, он не хочет со мной говорить. А недавно он придумал кататься на горных лыжах. Я тоже люблю спорт, но, думаете, я не понимаю к чему это - на лыжах ни о чем не поговорить. Сегодня он опять не слушал меня, когда я рассказывала про свою пациентку, а я пыталась сказать важные вещи, которые рассказывала пациентка, которой, в свою очередь, рассказывала ее пациентка. Про парня, который сидит на ступеньках с барабаном и нигде не работает. Вы подумайте, чтобы в наше время еще остались такие люди! При такой замечательной работе соцслужб. Ничего ему не надо, говорит, можно все разорвать и уйти. Изменить жизнь, представляете - можно. Мы же об этом все время говорим - освободиться от своих уз. Но как это нигде не работать? Что бы я делала без своей работы, и вы? Захотелось пойти и поговорить с ним. Я обдумаю это, прощайте, Пол. До понедельника!

...Здравствуйте, Питер. Меня зовут Пол, помните меня? Замечательно выглядите, я не шучу. Давайте поговорим. Давайте поговорим о моей работе. Я себя плохо чувствую последнее время. Мне скучно разговаривать с моими клиентами. А вам не скучно разговаривать со мной?

Сидевший напротив психоаналитик, лучший рекомендованный Полу специалист, посмотрел внимательнее. На его лице ничего не отражалось в эту минуту.

- Мои пациентки - почти все женщины, - продолжал Пол, - и все жалуются на мужей. Иногда я не ощущаю в себе сил изменить что-то. Но я не сдаюсь! В конце концов - их дело выговориться, мое дело выслушать. Хотя... Ведь я не хочу, чтобы вы меня просто слушали. Как вы думаете, может мне лучше поменять специальность? Я еще молод, пойду учиться.

- Так. Это интересно. А кем бы вы хотели работать?

- В детстве я много думал о своей профессии: сначала я хотел стать дантистом. Потом гинекологом. Потом я хотел стать адвокатом. Это я, честно говоря, назло отцу. Он рок-певец, дома всегда толклась куча девушек, мать сбежала, он плевал на деньги и на меня, ездил на мотоцикле и качал бицепсы. Я слишком хорошо учился, не умел петь и не нравился девушкам. Кроме того, в последних классах колледжа я стал замечать, что мне нравятся мальчики. Но и мальчикам я не нравился. Тогда я стал изучать психологию и, знаете, много понял. Я, например, понял, что мужчины - это те же женщины, но общество навесило на нас множество обязанностей только потому, что мы не умеем рожать детей. Хотя мы лучше их воспитываем, это известно. И женщин я лучше понимаю, потому у меня сплошь пациентки, хотя мне интересней говорить с мужчинами.

Произнося это, Пол вспомнил о пещерах и подумал, что она была в чем-то права: Лучше бы они сидели и варили кукурузу, - сказал он вслух.

- Кукурузу? Как вы сказали про кукурузу?

- Женщины, - спохватился Пол. - Им ведь нужно занятие какое-то, развлечение. Вот и сейчас у моих пациенток заскок - они нашли последнего бомжа в Нью-Йорке и бегают задавать ему вопросы. Местный гуру. Любопытно посмотреть на него. Поговорить. Я сейчас с вами говорю как с врачом, а хочется поговорить просто с человеком мужского пола. Гей-клубы - это не то, вы же знаете, там у всех только секс на уме, в душу же они не заглядывают...

- Постойте, вы не сформулировали, кем бы вы хотели работать? Ничего, что я задаю этот вопрос еще раз? Это для вашей пользы, поверьте.

- Да. Для моей пользы. Не знаю, не знаю. Я бы хотел... я сейчас понял, что деньги ведь не главное, главное душевный комфорт. Так что отец прав. Я бы хотел... дизайнером? Но ведь это же опять деньги, снова одни деньги. Может быть мне пойти работать барменом? Просто барменом в скромный паб, чтобы туда приходили обыкновенные парни с работы, попить пива, а мы бы с ними трепались за жизнь. Это совсем не то что беседовать с одинаковыми женщинами с их одинаковыми проблемами!

- Пол, вы помните свою мать?

- Конечно, я помню свою мать. Она была такая, такая, тоже одинаковая. Похожая на всех других женщин, которых приводил отец после. Я в глубине души считаю, что все женщины одинаковые, а те женщины, которые отличаются от других - это мужчины...

Питер вздохнул и приложил палец к виску. Предстоял долгий разговор.

Негр встал, потянулся и чуть не стукнулся о перекладину соборного входа. Завидев фигурку, метнувшуюся к нему через улицу, устало зевнул. Надоедливые люди подходили каждый день, и совершенно непонятно, чего хотели.

Джейн сразу заприметила его и, приблизившись, осторожно начала разговор о погоде, строительстве собора, затянувшемся на двести лет, и о девочке Лиз, которая возможно употребляет наркотики. Разговор незаметно перекинулся на общественную мораль, правительство, экологические проблемы, проблемы ожирения и работу психоаналитика. Джейн ушла довольная. День прожит не зря.

На следующий день пришла еще одна женщина. Она представилась как психолог социологической службы по приеме на работу. Постепенно разговор зашел о мужчинах, их отношении к работе и к женщинам. Затем она призналась, что действительно психолог, однако не относится к службе защиты населения, а пришла сюда по совету своей знакомой просто поговорить с человеком, который ничего не делает. Обсудив вопрос ничегонеделания, психолог заспешила домой, сказав, что в следующий раз приведет мужа, чтобы спокойно поговорить на эту тему втроем.

Негр оглянулся. Убедившись, что сонный полдень разогнал вокруг последних прохожих, он сложил расписные палочки на барабан и принялся выстукивать по одной из них, ловя широкими подушечками пальцев еле заметные сенсорные кнопки. По тонкой зеленоватой полоске, пересекающей палочку сверху вниз, побежало сообщение:

"Наблюдатель номер один. Скучаю. Жители подходят разговаривать. Говорят о себе, уходят. Заняты собой. Пробовал спрашивать. О ведущихся научных исследованиях ничего не знают. О строительстве тоже. Знают, что портится климат. Особое уважение вызывает психология, наука о душе, как они называют. Что такое душа, отвечать затрудняются. Толку в моих наблюдениях нет. Я склонен уехать домой. На меня обращают внимание только психологи и социальные службы, заполнил несколько бумажных анкет. У них в ходу обе технологии, бумажная тоже. Местные жители гордятся техническими достижениями, но ничего в них не понимают. Я ничего не понимаю в местных жителях. Попробую завтра выйти на прямой контакт с правительством или учеными. Возможно, я просто не там сижу. Неудачный район. Может, еще кто из наблюдателей приедет? С белой кожей для разнообразия."

Только он отправил сообщение, новый человек показался на тротуаре, молодой мужчина, несколько стеснительно поинтересовавшийся, можно ли поговорить.

- Мои пациентки рассказывали мне о вас, вы для них гуру. Меня зовут Пол, я, знаете ли, тоже психоаналитик.

- Психоаналитик? Все, с кем я разговаривал, психоаналитики! Как это так, вы все знакомы? Вы что, зациклены? Кто-то ведь шьет одежду, делает машины, строит этот собор в конце концов?

- Этот собор как раз никто давно уже не строит, - хихикнул Пол. - Видимо, поняли - неважно, какого размера церковь. В старину ужас и утешение внушали огромные своды, а теперь мы умеем избавляться от наших страхов без помощи стен. Только обратившись к себе, заглядывая внутрь, мы ищем выхода. Разве не об этом вы сказали моей пациентке, говоря о свободе?

- Не об этом, - медленно произнес негр, - а о свободе передвижения, выборе, о свободе узнавания, любопытстве. Я говорил о том, что любопытство движет существом, и гораздо интереснее все, что находится за пределами этого существа, а также то, что существо может создать.

- Но человеческим существом движет еще и страх. - Пол встал со ступенек, озираясь на собор. - Думаете, почему собор недостроен? Вера не так важна для человека, как исповедь. А в современном мире исповедь проводится не в соборах, и страхи, живущие внутри нас, мы поверяем не священнику за перегородкой, а человеку, который может помочь.

- А как насчет страхов, живущих вне нас?

- Это животный страх.

- А если бы на планете не было животных, с чем бы вы сравнивали себя?

- Тогда бы я точно поверил, что человека создал Бог. - Пол погрустнел. - А так... Ловишь себя на мысли, что мы подражаем обезьянам. И другие животные... Такого не может быть в эволюции, чтобы не было животных! Мы все созданы похоже.

- И вы не можете представить себе другую планету, другую цивилизацию, где нет животных? Никаких существ, кроме человека?

- Тогда бы человек так не выглядел, на другой планете, по крайней мере, внешне он не мог быть так похож... - Пол осекся и залился краской. Он с ужасом уставился на собеседника, ожидая самого плохого.

Негр расхохотался и долго не мог остановиться. Он сжимал в руке цветастую барабанную палочку, поглядывал на нее и продолжал хохотать.

- Простите, - прошептал Пол, отступая на ступеньки, - мне надо идти, я приду в другой раз. Спасибо, что выслушали.

Бормоча себе под нос, он почти бегом направился в сторону метро.

Не успел барабанщик настроить палочку, как рядом оказался другой собеседник. Он широко улыбнулся, подошел, протянул руку и коротко представился: Питер Бенг, психолог.

Негр насмешливо поглядел на него.

- Не ваш ли приятель Пол был здесь только что?

- Мой новый пациент, - кивнул Питер. - Интересный человек, не правда ли?

- О да, люди очень интересны. Хотя, мне кажется, есть и более интересные вещи.

- Я повидал разных людей, - гордо сообщил Питер, - и привык ничему не удивляться.

- Но что вас привело сюда, если не любопытство?

- Меня интересуют люди. Вы необычный человек, в наше время почти не осталось таких вольных людей, которые не работают, занимаются уличной музыкой, не думают о мнении общества, при этом вы, по слухам, обладаете даром философа и прирожденный интеллигент.

- Приятно слышать. Но что вас удивляет?

- Я же сказал, меня трудно удивить. Мне просто любопытно общение с нестандартными людьми.

- А насколько простирается нестандартность? Если бы я пришел к вам в кабинет и сообщил, что являюсь представителем инопланетной цивилизации, вас бы это больше удивило?

Питер пожал плечами и понурился.

- Но я надеюсь, вы такого не скажете? - неуверенно промямлил он. - Это не в моей компетенции. Если бы вы пришли с этим, я вынужден был бы направить вас к психотерапевту. Подобные вещи нуждаются в профессиональном лечении, порой даже принудительном... Ну вы понимаете.

Настал черед барабанщика задуматься.

- То есть куда бы я ни пришел в таком случае, меня отправят к психотерапевту? А если вдруг действительно появится представитель иной расы, куда ему деваться?

Питеру стало сразу спокойно и весело, как будто небольшая неясность возникла в воздухе и промелькнула мимо, не оставив следа.

- Мы же с вами обладаем некоторым воображением, чтобы представить пришельца иной расы отличным от нас. Конечно, - веселее продолжал он, - прилети вы на тарелке, освещенной рядом иллюминаторов, одетый в комбинезон незнакомого материала и что-то в этом духе, - сюда слетелось бы тысяча народу, ученых со всего мира, политиков, переводчиков... Ну и психологам тоже место бы нашлось, не сразу, не сразу, но.

- Представьте, что в небе появилась такая тарелка, - предложил заинтригованный барабанщик, - лично вам это было бы интересно?

- Лично мне... - Питер на секунду задумался. - Лично я в эти глупости не верю. Но если говорить начистоту... Даже если представить... Если представить, что в районе орбиты появится неопознанный летающий объект, ему не дадут подойти близко к населенным пунктам.

- Как это? - опешил негр.

- Опасность, неизвестно ведь, с какими намерениями. Будут наблюдать. Если приблизится, скорее всего военные собьют, потом будут разбираться. В любом случае военные будут разбираться.

- Хм. Значит, шансов нет?

Питер изумленно смотрел на него: - У кого? Почему вас вдруг это беспокоит? Что, думаете, прилетят? Да не беспокойтесь, разберутся. Если уж долетят, то ничем не собьешь, это же какими технологиями нужно обладать, чтобы в такую даль долететь.

- В какую даль? - грустно спросил негр. - Может, и недалеко совсем.

- Со школьных лет не вел подобных разговоров, честное слово, - рассмеялся Питер. - Раньше думал об этом, а теперь - какая разница! Как психолог, могу сказать: человеческая натура настолько разнообразна, что изучать ее и изучать! Это гораздо интереснее, чем заниматься космосом, техникой или пришельцами. У нас и о себе-то никогда не хватает времени подумать. Спасибо, развеял мне настроение. Ну, к делам! До встречи, заходите как-нибудь, побеседуем? - он протянул визитку. - Жаль, я не слышал, как вы играете на барабане, я же собственно шел... Но в следующий раз?

Барабанщик задумчиво кивнул, взял визитку и покрутил в руках палочки.

"Наблюдатель номер один. Все оказалось сложнее, чем думали. Есть ли другие наблюдатели на планете? Нас не примут ни на одном уровне. Если хотите подробностей, необходимо продумать стратегию появления и контакта. Меня лично это больше не интересует. Возвращаюсь к изучению гидрофлоры 15 сектора. По прибытии объясню."

Он взял барабан и решил в последний раз прогуляться по улицам. Проходя мимо ярких магазинов и офисных центров, он скользил взглядом по спешащим людям, машинам и рекламам. Пару раз, ловко уворачиваясь от колес, дорогу перебежали белки. Остановившись около витрины, он долго смотрел, как две женщины, очевидно мать с дочерью, щебеча и переругиваясь, примеряли одежду. Прошел всклокоченный сумасшедший, неприятно размахивая руками и выкрикивая неразборчивое. Рядом взвизнули тормоза машины, зарулившей на тротуар. К машине бежали невесть откуда возникшие полицейские, водитель выскочил наружу и, оправдываясь, размахивал какой-то бумажкой.

Негр вздохнул, спустился в метро и доехал до знакомого собора. Не доходя до места, он свернул в проулок, остановился, вытряхнул из барабана несколько тяжеловатых штук и стал пристегивать их изнутри к полам широкого коричневого плаща. Барабан он захлопнул и решил отнести к собору. Темнело, можно было заблудиться, если бы не громада, возвышающаяся над улицами. Подходя к собору, он заметил пеструю толпу людей на ступенях. Они бодро пошли навстречу: одетая в цветастую юбку юная Лиз, две женщины и двое мужчин, которые беседовали с ним на днях, двое парней и девушка, судя по возрасту, явно знакомые Лиз, еще девушка с микрофоном и газетой, мужик с фотоаппаратом и еще какие-то люди.

- Мы прождали вас полдня, - взволнованно сообщила корреспондентка. Вами интересуется телевидение. Мы хотим организовать в эфире лекцию "Философия работы и жизнь во Вселенной". Слово "Вселенной" потонуло в потоке речей, обрушившихся с разных сторон.

Солидный Питер Бенг встал рядом с Лиз. По-новому причесанные волосы Лиз торчали во все стороны разноцветными иглами. Психологи переглянулись.

- Мы хотели предложить вам провести семинар и курс коллективного психоанализа, - заявил Питер.

- Мы заплатим, - добавила Лиз.

- Поедем на природу, мы уже набрали группу, - быстро заговорила Джейн.

- Мы с мужем решили, что вы будете нашим семейным гуру, - выскочила ее соседка.

Негр попятился.

- Попрощаюсь с вами, друзья мои. Я не занимаюсь психоанализом и даже не знаю, что это такое. Приятно было поговорить, но меня ждут другие дела.

- Вы не можете нас оставить, - бросились к нему сразу несколько человек, - мы только начали учиться! Мы стали понимать себя! Я уже договорилась о помещении для семинаров! Мы не закончили разговор! Я последую за вами! - возгласы смешались в кучу.

- Да пошли вы к черту, психи! - края плаща взвились над его головой, мелькнули две вспышки, и огромная черная фигура взмыла в воздух, стремительно исчезая в темнеющей вышине.

На тротуаре остался цветной барабан и кучка смолкнувших на полуслове ошарашенных граждан.

15.11.03 на конкурс "Фантастика — 2003 (рассказ)"