(c) М. Каганова

ОТ ИМЕНИ КРЫС

Толстый взгромоздился на обломок доски и грозно хмыкнул. Крысы рассаживались вокруг, но слушать не особо хотели. Настроение было злое, скучное и безысходное.

- Боги снова прогневались на нас! Сегодня отравлен клан улицы Банной. Остались двое, вот они - вы уже знаете. Минута молчания.

Толстый хмуро поглядывал исподтишка на присутствующих. В широком подвале пекарни собрались все крысы города. Как обычно, и всё же что-то было не так. Шорох в рядах молодёжи. Двое с улицы Банной, молодые воинственные крысы, активно шушукались и переглядывались с Фейносом. Этот Толстому давно не нравился. Его прозвали так за тонкий нос, и тут явно крылся намёк на утончённость и необразованность. Образованная молодёжь так себя не вела. Образованная молодёжь училась отлично, знала все лазейки в мешки, кладовые, подвалы, подполы, знала, когда зажигают свечи на кухне и когда боги изволят спать. Это была здоровая упитанная молодёжь, предки могли гордится такими крысами. И боги могли гордится. Необразованная молодёжь была вроде Фейноса - худая, задрипанная и ленивая. И Фейнос был её первейшим представителем. Самое обидное, что вот таких доходяг слушала, разинув рот, и лучшая крысиная молодёжь, чего Толстый уже никак не одобрял.

Он скосил глаз на Старейшину. Старейшина был невозмутим. Минута молчания не получалась из-за возни и шороха. Неужели у этих доходяг никакого почтения к погибшему клану!

Старейшина сидел как истукан с закрытыми глазами, только усы его чуть подрагивали, по привычке щупая воздух. Пахло хлебом, маслом, мешками и еле уловимо мельчайшими частичками отравы, которую принесли на подошвах те двое.

Минута прошла. Толстый перевёл дух.

- Нам надо быть осторожней, не то боги прогневаются снова, - возгласил он, обводя глазами сборище и останавливая пристальный взгляд на Фейносе. Фейнос выступил вперёд.

- Что не так? - в голосе Толстого появилась открытая неприязнь.

- Они не боги, - произнёс Фейнос.

- Чтоооо? Ты опять за своё?

- Они не боги. Я готов повторять это всегда. - Фейнос сделал несколько быстрых шагов. - Ведь как сказано в древнейшем предании: «И найдёте богов в небе и воде, в воздухе и на земле. И услышите музыку, и узнаете, что созданы как все живые существа, и пребудете там же, куда приходят все живые существа... И снова начнёте свой путь» - что же это значит? Как эти двуногие могут быть богами, если нет их в небе и воде, а только на воде, и созданы они так же как мы, и едят как мы, и спят, как мы. И дышат воздухом. Травят нас, подобных им существ.

Толстый заскрипел зубами. Начинается! Вон, столпились. Ленивая молодёжь, вырастили. Толку ли, что Фейноса он прогнал из школы в детстве - вырос, неуч! Только попищать вволю. А эти слушают, даже с улицы Банной, им-то...

- Ты хоть один мешок прогрыз в своей жизни, чтобы цитировать нам предания, а?

- Прогрыз. Невелика наука, если знаешь Ход действий. А над преданием никто не задумывается. Никто не толкует его смысла, как в старину. Ведь учили в старину толковать?

Толстый обернулся к Старейшине. Старейшина приоткрыл один глаз.

- Старейшина? Слышишь?

Старейшина открыл второй глаз. - Наше первейшее предание во тьме веков. Согласно ему, все крысы выполняют Ход действий пока живут. Смысла искать не надо. Надо знать как можно больше преданий. Каждый среди крыс в любой момент готов ко всему. Почитать богов или не почитать - наше право. Следует соблюдать осторожность, чтобы не навредить клану. Всё.

Явно Старейшина сказал не всё, но он слишком хитёр, а знает действительно много. Он и впрямь был старейшим из крыс города, последним из того мудрого поколения, которое настолько быстро истребляли в окрестностях, что мало кому удалось дожить до нынешних дней. Спор он поддерживать не хотел, но не пресёк, и больше ничего не ответил.

Фейнос торжествовал. Две крысы с Банной вышли из толпы. - Мы будем мстить, - уверенно заявил один. - И боги помогут нам. Настоящие боги. Гибнуть от рук этих существ, когда весь наш клан перебит, а вы прячете свои шкуры за преданиями, которые никто никогда не толковал! Чтите своих богов, а мы будем мстить.

***

Следующая ночь застала крыс в смятении. Двое с Банной (и не исключено, что кое-кто помог им) перегрызли всё что могли в своём квартале и даже сильно подрали кота. Похоже, они объявили войну, но Толстый, как глава общины, не собирался пускать дело на самотёк. Толстый испугался, почуяв начало новой охоты. Подвалы наполнились факелами и беготнёй, грохот подошв и крики сотрясали воздух, отрава сыпалась повсюду.

Толстый бросился к норам, где, по его расчётам, поселились крысы с Банной. Вокруг них уже собрался народ, писк стоял неимоверный. Он протиснулся к парочке.

- Боги покарают сильнее, я предупреждал вас. Вы послушали драного философа, который ничего не сделал в своей жизни на благо крыс. Двое с Банной, я изгоняю вас из общины.

Крысы заверещали. В темноте норы, где набилось полно крыс, было тесно и плохо видно, кто пытается возражать.

Толстый рассвирепел:

- Чего вы хотите? Чего вы добиваетесь? Чтобы нас всех перебили? Два провокатора, а думаю, три... Он ведь чуть не забыл про Фейноса, - отравят нас всех, всю общину. Фейнос сейчас получит своё, уверен, что без него не обошлось!

Расстояние до обиталища Фейноса Толстый преодолел почти прыжками. Фейнос спал, но проснулся тотчас же, стоило Толстому вбежать, и это почему-то укрепило подозрения Толстого, что Фейнос не очень-то крепко спал в течение ночи.

- Раскол? - напрямую начал Толстый. - С твоего одобрения эти двое устроили бардак? Тебе хорошо теперь, когда нам всем грозит большая опасность? Тебе мешает община, проживающая в городе и кормящаяся тем, что городские боги дают нам?

- Я тут не при чём, но не верю в божественную природу существ, населяющих город. Они отравили целый клан, наши друзья справедливо отомстили им. Они не кормят нас, и ты прекрасно это знаешь. Мы берём всё сами, мы могли бы брать это в лесу.

- Чем ты собираешься кормиться в лесу? - презрительно спросил Толстый, - может, в лесу тебе дадут мешки с мукой и восковые свечи? Или обрывки свежего мяса? Или может, тебе там поджарят котлет из гусиной печёнки? Ты хочешь нарушить Ход действий? А может, ты просто не веришь нашему преданию?

- Я верю в предание, но хочу понять, где обитают настоящие боги, - Фейнос вскочил. - Я хочу услышать божественную музыку, про которую говорится в преданиях. Я уходил из города и столько видел! Через восемнадцать крысиных полчищ от города есть мельница, и там тоже есть мука, кучи мешков. Через девятнадцать полчищ по нашим шагам - деревня. Там стоят огромные стога сена, в которых живут наши родичи, и никто их не травит. А в лесных норах есть много еды и ни одного двуногого существа. А откуда взялось, что именно эти - боги? Станут ли боги жить только в городе? А откуда же тогда взялся лес и почему они не живут в нём?

- Лес создан для охранения богов, - заученно отозвался Толстый. - Он поставлен вокруг города так же, как река обведена вокруг города для охранения богов и крыс.

- И кто же хранит крыс? - ехидно спросил Фейнос.

- Ты мне надоел. Фейнос, ты и твои дружки могут катиться ко всем чертям, - подвёл итог Толстый. - И оставить, наконец, нас в покое. Крысы хранят себя сами и чтут богов. Ищи правду, божественную музыку, если не хватает того, что слышишь в подполах церкви, - ищи. Я прогоняю вас из общины ради всеобщей безопасности и соблюдения Хода действий, необходимого для всех крыс, почитающих богов согласно преданию. Всё. От имени крыс! - торжественно закончил он.

***

Утро Фейнос и несколько его спутников встречали в лесу на полполчища от города. Сегодня было странно тихо, птицы как будто приглушили голоса, а ветер доносил незнакомое шептание.

- Божественное присутствие, - вещал Фейнос, бодро шагая вперёд и посматривая на верхушки растений, - божественное присутствие проявляет себя, когда предания молчат, а время стирает память крыс. Мы должны найти его, поведать о нём. Мы должны объяснить этим толстым крысам, что нельзя только жрать и поклоняться тем, кто не устерёг жратву. Ведь божественное присутствие много выше нашего понимания...

Его длинные лапы переступали по мягким иголкам, а ветер всё колыхался и колыхался навстречу в усиливающемся незнакомом ритме.

У крыс города тем временем была радость. Смута рассеяна, все остались довольны. Каждый соблюдал повышенную осторожность, поскольку отрава ждала за каждым углом, но Ход действий исполнялся крысами как обычно, а кроме того появилось нарастающее чувство свободы. Молодые крысы, оставшиеся в городе, стали подумывать, что в словах Фейноса была какая-то правда, а у них теперь появился выбор. В любой момент можно сбежать к Фейносу на природу, как надоест город. И искать с ним отголоски древних преданий. И слышать музыку в воздухе, земле и воде. Вот только обоснуется Фейнос и дойдут от него вести, а там видно будет.

Только Старейшина подолгу сидел молча, выпрямившись, и прощупывал усами волнующийся в странном ритме воздух. Впервые усы Старейшины не чувствовали запаха, а только колыхались в такт воздушным потокам.

- Похоже на знак, - изрёк Старейшина и настороженно приготовился, как будто давно ожидал этой минуты.

- Я слышу где-то далеко-далеко чудесный затягивающий ветер, - немедленно отозвался Толстый. - Он зовёт нас. Это ли не знак нам в награду за то, что прогнали безбожников! Знамение, - оживился он, - собирать всех?

- Похоже, они соберутся сами, - рассеянно ответил Старейшина, прислушиваясь.

Фейнос шагал всё тяжелее, что-то давило и двигалось навстречу, спутники его тоже еле передвигали лапы, завороженно оглядываясь. Внезапно они поняли - к дуновению ветра примешивалась музыка, тихая и старательная, как будто пыталась остановить и заставить слушать. Иногда она срывалась, и идти становилось легче.

- Музыка в воздухе, земле и воде, - вскрикнул Фейнос и повернул обратно к городу. - Идёмте! Всё происходит слишком быстро, я даже сразу не успел понять. Как будто сбываются старинные предсказания, - бормотал он, подпрыгивая на уже пройденной дороге и всматриваясь в приближающиеся башенки домов, на которых даже флюгеры поворачивались с ветром в такт мелодии.

Тем временем среди крыс города начался переполох. Вон бегут мои лучшие ученики, - сиял гордостью Толстый, - сюда, сюда, божественная музыка проявлена нам во всеуслышанье, мы соберём всех и последуем за ней! Он обернулся, ища поддержки у Старейшины, но тот стоял, не шевелясь, весь подобрался, зажмурился и о чём-то мучительно думал.

Крысы выбирались из своих нор и с радостными воплями «слышите», «слышите» выбегали наружу, не прячась от дневного света, а музыка становилась всё ближе и громче.

- Стойте, - очнулся Старейшина, голос его прогремел под сводами просевшего от времени подвала, он крикнул так пронзительно, как в молодости, но мало кто остановился на его приказ. Молодёжь неслась на улицу, крысы вставали на задние лапы, цеплялись друг за дружку, чтобы лучше разглядеть. Толстый на минуту отвлёкся от музыки, встретился взглядом со Старейшиной и встал как вкопанный. Глаза Старейшины горели сместью ярости и тревоги. Он метнулся к Толстому.

- Их надо остановить. Ты можешь? - Не дождавшись ответа, Старейшина мгновенно понял, нетерпеливо мотнул мордой, оглянулся по сторонам, кинул быстрый взгляд за окно, ещё раз прислушался. Музыка на мгновение прервалась. Старейшина просеменил мимо удивлённо застывшего Толстого, со старческим усилием подворачивая одну лапу, вылез на улицу и исчез в визгливой толпе, выливающейся за ворота.

Подоспевшего Фейноса он обнаружил у самых ворот. Музыка возобновилась, крысы потянулись по дороге, они с Фейносом порaвнялись и шли рядом. Фейнос был счастлив. «Музыка объединит нас, - думал он, - такая музыка рождается не городскими богами, она пришла издалека, именно о ней сохранились слова древних. С этого дня крысы начнут правильно понимать предания».

- Фейнос, не думал, что ты вернёшься за этой флейтой.

Фейнос уставился удивлённо. Внимательно глядя на него и не давая сказать ни слова, Старейшина продолжал:

- Фейнос, просьбу Старейшины общины не надо повторять дважды. Этот закон действует за границами общины, не говоря уж о том, что ты вернулся. Ты слушаешь меня и делаешь, как я скажу. Я говорю от имени крыс.

Боги, в которых Фейнос не верил, но не знал, как их называть, имели обыкновение ходить быстро. Ничего не понимая, но помня, что слова Старейшины не вправе отменить даже предание, Фейнос изо всех сил побежал, пытаясь догнать два огромных башмака, шагающих по дороге. Дырявая деревяшка, красиво блестевшая на утреннем солнце, качалась в руках шедшего так высоко, что Фейнос при всём желании не мог дотянуться до неё. Ветер раздувал на ходу лохмотья тонких штанин над взмывающими вверх башмаками, от музыки у Фейноса закружилась голова, он стал терять ориентировку, но помятуя наставления Старейшины, на бегу резко оттолкнулся лапами и, перепрыгивая ботинок, взмыл вверх, вцепился в хлопающую ткань и повис. Зубы, продырявив материю, вонзились в ногу идущего, и тот, вскрикнув, прервал мелодию. Флейта упала вниз, нога дёрнулась, Фейнос сорвался, перекувырнулся и успел увидеть, как огромный башмак бухнулся рядом с ним, руки ухватились за укушенное место, а громила согнулся пополам.

Около флейты возник Старейшина. Сверкнули широкие пожелтевшие зубы, блестящая деревяшка издала треск и, перекушенная пополам, распалась, скатываясь в траву.

Огромная фигура медленно разгибалась. Крысы бросились врассыпную. Ботинки, прихрамывая, всё быстрее зачухали по дороге, прочь от города.

Над остатками деревяшки стоял Старейшина. Фейнос с трудом встал с земли. Крысы постепенно подтягивались. Толстый протиснулся в круг и подошёл поближе.

Старейшина резко и пронзительно заговорил:

- Крысы, знаете ли вы, что сегодня чуть не погибли? Два дня вы спорили о преданиях, но только сегодня я убедился, что никто, никто из вас не знает преданий. Знаете ли вы, что кроме первейшего предания, оставленного нам предками, существует ещё множество преданий нашего времени? Знаете ли вы, что их надо знать все до единого? Знаете ли вы, что произошло несколько лет назад с крысами города Гаммельна? Знаете ли вы, что все они погибли от музыки, которую принёс в город Крысолов? - Сдавленный вздох пронёсся по рядам. Крысы напряжённо слушали. - Знаете ли вы, что Крысолов увёл из Гаммельна всех детей, и спустя годы в округе появилось больше сотни обученных крысоловов? Вы все были бы сейчас в реке!

При этих словах кому-то из крыс стало плохо, а усы Фейноса затряслись в лихорадке.

- Фейнос, ты хорошо справился с моей просьбой, - сказал Старейшина. - Однако, признаюсь, я думал, ты умнее. Когда ты говорил вчера, я решил, что ты ближе всех подошёл к преданиям. Но теперь я вижу, мало ты знаешь. А ведь я предупреждал - не ищите смысла, но узнавайте как можно больше. Боги или не боги, у крыс свои головы, свой Ход действий и только ему они могут оставаться верны.

- Двенадцать дней голодовки, - обратился он к Толстому. - Засядьте тихо, пока не уляжется шум. Обходиться только старыми запасами. Всех, и взрослых, и молодых, собирать и учить преданиям, какие ещё помнят. Община должна выжить после того, как меня не станет. Мне необходимо отдохнуть. - Старейшина закончил говорить, прикрыл глаза и двинулся в толпу. Крысы почтительно расступались. Снова стало заметно, насколько он стар. Седые усы провисли, хвост безжизненно волочился по земле. Не оборачиваясь больше, Старейшина поковылял к крепостной стене.

- Ну это, - неуверенно сменил его Толстый, с ужасом оглядывая остатки флейты. Он ещё мелко трясся, не успев прийти в себя. - Значит, завтра повторяем предания. Двенадцать дней стараться никуда не выходить, на кухнях и в церкви не показываться, на улицу даже ночью не соваться. За это время никто не должен уходить из города. Потом куда хотите. Если кто хочет в лес. - Он поёжился, вспоминая, что ещё следует сказать. - Ну и вот. Значит. Религиозные споры пока запрещаю. От имени крыс. Фейносу благодарность. От имени крыс.

08.04.2003