Вперёд к своему острову

 

Его прозвали команданте Че, и не было никого сильней и быстрей ни в Карибском море, ни в целом океане. Они собирались ежегодно в своем любимом месте, тихой пустынной впадине, пронизанной тонкими лучами солнца, будто собранного со всех окружающих островов. Острова оставались равнодалеки отсюда, и в этом заключалась игра.

Десяток черепах образовывали любовный треугольник, а красавец Че разгонялся и разбивал его. Он гнался за самой быстрой, и целый день потом принадлежал им одним. На следующий день все повторялось. Похожую игру с разбиванием треугольника, называемую бильярдом, черепахи подсмотрели у людей, так же как и имя героя Че. Вернее, узнали. Редко встречая людей, они знали о них решительно все – морская вода насыщалась людской информацией, как планктоном. И когда однажды небольшая яхта с бородатыми революционерами на борту заскользила по поверхности в сторону Кубы, черепахи далеко в океане почувствовали это.

Но сейчас их не волновали людские дела. Наступала эпоха любви. Че разогнался и ринулся к кучке подружек, которые застыли, образовав ровную геометрическую фигуру. Подружки прыснули во все стороны. Че гнался за той, что оказалась уже слишком далеко и улепётывала сильными плавными зигзагами. Он изо всех сил вытянул шею и напряг лапы, стараясь загрести как можно больше воды. Движения черепахи стали точны и размеренны. Че нёсся сквозь сине-зеленые слои воды, наслаждаясь пузырчатыми водоворотиками, что закручивались вокруг его ласт. Наконец он настиг подругу, приблизился к ней вплотную, глухо стукнулся панцирем о панцирь и обхватил ее передние ласты своими.

Маленький Антуано наблюдал за работой колдуна. Хижина колдуна стояла немного дальше от прочих домов деревни, и Антуано полюбил бегать туда и разговаривать с насмешливым Тобо. Ему было любопытно, что этот неразговорчивый обычно человек трёт в своих бесчисленных скорлупках, но тот редко вдавался в объяснения. Только разрешал мальчику смотреть.

– Что, испугался уже? – недовольно проворчал он, видя, что Антуано разинул рот от страха. Колдун Тобо терпеть не мог, когда смотрели на его работу, да ещё когда дети боялись или бабы плакали. Но Антуано-младшего он терпел и ворчал для видимости.

– Эта сушеная рыбка ядовита, но она тебя не укусит. Пригодится для лекарства! – неожиданно рявкал он, заставляя Антуано подскочить, и тут же хохотал. Иногда он бросал чем-нибудь рассыпчатым в мальчишку или быстро вкладывал тому в ладошки какую-нибудь гадость. Антуано пугался, но не уходил. Он знал, что колдун не причинит ему вреда.

– Ты как-то делал яд. Ты мне сам говорил.

– Да, иногда лучше сразу отправить человека к предкам, чем лечить. Бывают такие болезни. Но ты не забивай этим голову. Лучше я покажу тебе настоящее волшебство.

Он взял с полки тоненькую коробочку. Положил на стол небольшой черепаший панцирь, потёртый и позеленевший от времени.

– Что бы ты представил сейчас? – резко спросил он у Антуано.

Не дождавшись ответа, сыпанул на панцирь какую-то пыльцу из коробки и стал выбивать дробь. В хижине сгустилась разноцветная дымка. Из неё довольно быстро проступили очертания корабля, который был настолько велик, что не влезал в помещение, они видели только носовую часть, и то не полностью, остальное уходило в стены, потолок, окна, не причиняя им вреда.

– Ух ты! – выдохнул Антуано.

– Не думал, что ты сразу представишь что-то огромное, – недовольно проворчал старик. Люди могут увидеть.

– Как это делается? – Антуано разглядывал постепенно тающие очертания парусника.

– Не нашего ума дело, – ухмыльнулся старый колдун. – Черепашья магия. Бог их знает, как им это удаётся. Пыльца, которую я сейчас высыпал, растёрта из тонкой плёнки, которая покрывает черепашьи яйца. Когда-то я добыл её, но после понял, что не стоило этого делать. Очень долго потом ни одна черепаха не приплывала сюда.

– Почему тогда люди ничего такого не видят обычно?

– А потому что черепахи редко загадывают. А может, люди и видят, только не знают, что именно видят. Вот ты подумал о корабле. Черепаха, будь спокоен, придумает что-то другое, чтобы защитить своих детёнышей. Не столь заметное. Это может быть стая птиц или ветер.

Черепашья пара парила в водной невесомости. Каждый толчок вперёд продвигал их к новой скорости и новому блаженству. Сцепившись передними лапами, они летели над далёким дном, переворачивались бочкой, кружили на месте. Че обожал такие полёты. Единственное, что не давало покоя, это панцирь. Он мечтал выплыть из него, прижаться к подруге кожей, ощутить тепло её внутреннего мягкого тела. Невозможно. Панцирь и есть тело, и всё-таки довольно удобное. Пройдёт не так много дней, и Че будет предоставлен сам себе, заскучает, пока его подруги устремятся каждая к своему острову, чтобы наполнить лунки белыми шарами – будущим потомством.

Че был убеждён, что люди перенимают у черепах свои игры. Но эти игры, попав в руки людей, теряли смысл, оставляя лишь азарт на лицах, в то время как черепашьи игры дарили новую жизнь. А вот фантомная магия так и не стала доступна людям. И в этом Че видел благородный знак судьбы, иначе и магия превратилась бы в бессмыслицу. Не будь этой самой фантомной магии, эпоха черепах закончилась бы, стёрлась из недолговечной памяти мира, их бы перебили люди, склевали птицы, сожрали акулы. Они бы никогда не дошли до моря.

Едва он вспомнил об опасности, как та появилась. Они слишком близко подошли к поверхности и расслабились, не обратив внимания на волнение воды. Быстрая тушка катера рассекала воду там, где, по их предположениям, не должен пролегать ни один судовой маршрут. «Черепахи! – слышались голоса сквозь затихающий рёв мотора, – огромные, лови!» Тяжелая клетчатая петля бухнулась в воду рядом с Че и его подругой, и тень гарпуна взлетела по другую сторону неба. Тактика черепах отрабатывалась годами. Они разом втянулись в панцири и плоским штопором ушли на дно, подняв при приземлении клубы ила. Разговоры наверху растворились в тишине. Где-то далеко сквозь толщу воды было слышно, как заводился мотор. Хищный нос катера пролетел над двумя плюшками, затаившимися на глубине, и умчался по своим делам.

Черепахи поднялись и продолжили свой полёт.

– Папа, черепахи! Я видел на берегу черепах.

– Много? – Антуано-старший хитро прищурился.

– Одну… но большущую, вот такую! – Антуано развёл руками, насколько мог.

– Пора на охоту, – подмигнул ему отец.

– Ты что! – Антуано-младший возмущённо стукнул себя по лбу. – Она же высиживает яйца! Там будут маленькие черепашки!

– А черепаховый суп любишь?

– Суп люблю, – сын замялся. И тут же с наивной хитростью добавил: – Но из другой черепахи!

– Из другой, так из другой, – кивнул отец и пошёл за подмогой. Черепаху будет тяжеловато тащить одному, даже если отыщется всего одна зверюга. Большой улов – большой суп.

Антуано снова хлопнул себя по лбу и побежал к колдуну.

– Тобо, они хотят съесть черепаху на берегу! Она пришла сюда, чтобы высиживать яйца!

– Не ори, – оборвал колдун. – Черепаху ещё найти надо. Да и умеют они за себя постоять.

– Не умеют, – возразил мальчик. – Они очень медленные.

– На, – буркнул Тобо и сунул пареньку старый панцирь, по которому стучал недавно. – Угомонись. Возьми его себе совсем, этот панцирь я нашёл случайно много лет назад. Никто не убивал эту черепаху. Черепахи хитрые. Они знают нечто такое о нас... Они порой выдумывают странные вещи.

Тобо задумался. Антуано разглядывал панцирь.

– Как-то я пришёл на берег за рыбой, а там настоящий ураган. И только на берегу… Не должно было быть в тот день урагана, я их заранее чую! Нет, был. И ничего, ничего не повалилось, не разрушилось, даже до домов не дошёл. А как будто бушевал на берегу. И смотрю – ползут черепашьи детёныши к воде, я их увидел в последние секунды. Раз – и они уже поплыли. И ураган тут же - как не бывало. Уверен, то был черепаший морок, они знают, как его навести.

– Значит, охотиться на них опасно? – удивился Антуано, думая уже про отца.

– Не могу тебе этого сказать. Я не видел от них никакого вреда. Но морок наводить умеют, ты же убедился в действии пыльцы. Только не говори никому. Я думаю, морок происходит в тот момент, когда маленькие черепахи ползут к воде.

– Я обещаю, что никогда не принесу вреда черепахам, – серьёзно сказал Антуано, положив руку на панцирь.

Отец с товарищем в панике прибежали домой.

– Там около сотни американских наёмников, – на бегу бросил отец, хватая необходимые вещи. – Надо уходить в горы, предупредить бородачей.

Он огляделся.

– Пожалуй, уйдём все вместе. Здесь может случиться большая заварушка, кто знает, чего от них ожидать.

– Нас не тронут, – заголосили женщины. – Это не наше дело!

– Это наше дело, – резко заявил Антуано-старший. – В горах наши люди.

«Как же черепаха?» – уныло думал Антуано-младший, тащась за родителями вглубь леса. И вдруг остановился, бросив взгляд на дом колдуна - колдун, конечно же, никуда не пошёл. Мальчик, наконец, сопоставил в уме всё, что говорил Тобо.

Взрослые тоже остановились. Они горячо спорили. Отойдя от дома, некоторые осознали, что, спешно покинув селение, да еще с оружием, они автоматически приняли сторону повстанцев, и обратного пути не будет.

– Их лагерь укреплён! – бешено орал Томадо, один из братьев, которых маленький Антуано вечно путал друг с другом, оттого, что оба любили громко орать. – И если они нас самих примут за наёмников и перестреляют, а?

– А куда нам деваться! Если останемся – те, что сейчас на берегу, всё одно примут нас за повстанцев, они могут поубивать наших и пожечь дома, эти умеют, – со злостью отвечал отец.

– Мы идём умирать в джунглях вместе с бездельниками, которые так же бросили свои дома когда-то, – прошипел Томадо, сверкая глазами. – А кто видел этих наёмников? Ты? Я тебе не верю! Во, прислушайся – тишина в лесу.

– Стойте, – вдруг завопил младший Антуано, – я знаю, это черепахи вас обманывают! Мне говорил Тобо…

Томадо развернулся так резко, что два зловещих чёрных глазка его ружья уставились на Антуано. От неожиданности тот задохнулся и замолк, загипнотизированный ужасом. Ему даже показалось, что он через десяток шагов чувствует запах пороха и масла. Впрочем, ружьё действительно пахло.

– Заткнись, когда старшие разговаривают, – процедил Томадо. – Спятил от жары.

Он медленно опустил ружьё.

– На моего сына… – вскипел Антуано-старший, рванувшись к Томадо, но несколько рук растащили их.

– Вот до чего ты довёл всех! – надрывался Томадо. – Это только начало!

– Успокойся, он прав, – вдруг устало произнёс его брат, и только теперь Антуано смог их различить. – Я тоже считаю, что надо идти в лагерь.

«Я знаю, что не надо никуда идти», – повторял про себя Антуано, сжимая в руках панцирь. «Не надо было никуда уходить», – твердил он со слезами всю ночь и гладил черепаший панцирь, свернувшись в сыром шалаше. Наконец, мать отобрала панцирь и заявила, что вернёт, когда Антуано заткнётся и начнёт вести себя как мужчина.

Они нашли лагерь через несколько дней уже в темноте. Первым делом, как и предупреждал Томадо, часовые открыли по ним огонь. Мужчины впали в бешенство, и поднялась суматоха. Но обошлось без раненых, и после долгих разбирательств и угроз ночью все уже сидели у костров и делились новостями.

– Мы не будем ждать, пока наёмный сброд придёт сюда, – громко заявил один из бородачей, одетый в камуфляжную форму. – Мы опередим их. Мы оставим укрепления с людьми и двинемся в город на штурм.

– Нас слишком мало!

– Нас достаточно, чтобы задержать это стадо свиней и забрать то, что принадлежит нашему народу по праву - свободу! Мы давно готовы!

– Мы готовы! Урра! – крикнул кто-то из молодых и понёсся по кругу.

– Готовы! За свободу! Завтра выступаем! – разнеслось по лагерю.

Антуано вздрогнул. Он стал нервным после той стычки с Томадо и реагировал на каждый громкий звук. Несколько мужчин, видимо, главных, быстро ушли в палатку и расставили вокруг часовых. Лагерь охватила лихорадка. Кто-то орал, кто-то плеснул вино в костёр, от чего огонь взвился, как рассерженная змея, а один из отчаянно плясавших наткнулся на маленького Антуано, грохнулся и смачно выругался.

Антуано отскочил в сторону, прижимая к груди панцирь, который ему недавно вернули. Мать глянула на него укоризненно:

– Твой отец уходит на очень опасное дело, а тебе всё игрушки. Когда ты повзрослеешь? Ну иди ко мне, маленький. – Она вдруг сменила гнев на милость и крепко прижала к себе сына, ткнувшись лбом в его щёку. – Ох, дай Бог, чтобы у нас всё получилось!

– Мама, но всё же неправда! – Антуано кивнул на ночное буйство. – Ведь нас никто не преследует, зачем они это затеяли! Я же говорил тебе, это всё морок черепах, мне так сказал колдун!

– Больше слушай старого дурака! – рассердилась мать и больно толкнула мальчика в плечо. – Твой отец борется за нашу жизнь, за наше будущее! Ступай к своим чёртовым черепахам - чтобы я больше тебя не видела!

Обиженный Антуано рванулся и побежал в сторону леса.

– Куда ты его? – послышался окрик отца. – Эй, Антуано, стой!

Он перехватил сына и посмотрел ему в глаза. Антуано упрямо косился на стиснутый в руках панцирь, но потом нерешительно взглянул в лицо отца.

– Если мы вдруг не увидимся, – медленно сказал отец, – помогай Тобо, у тебя есть способности. Он научит тебя многому.

В этот момент его позвали, он потрепал сына по голове и направился к палатке.

Через несколько дней большинство мужчин покинули лагерь. Среди них были Антуано-старший и оба брата Томадо. Наступило настороженное затишье. Сколько взрослые не крутили поржавевший радиоприемник, они не могли найти никаких вестей, и отсюда не было слышно перестрелки. В этом томительном ожидании беды Антуано всё больше тянуло домой, поговорить с колдуном и проведать черепах. Вот-вот должны были вылупиться маленькие черепашата, а он не увидит их. И когда мать в очередной раз прикрикнула на него, чтобы вёл себя как мужчина и не позорил отца, Антуано разозлился и принял решение вернуться. Он пробирался обратно той же дорогой, с трудом узнавая местность. Вот раскисший от ливня шалаш, где он плакал недавно ночью. Вот остатки костра возле тропинки, прорубленной рукой младшего из братьев Томадо.

На третий день запыхавшийся и изрядно перепуганный Антуано вышел к селению и увидел, как колдун Тобо спокойно разбирает остатки обгоревшей хижины. Он обернулся и задумчиво посмотрел на Антуано.

– Кто-то бросил зажигательную смесь, – пояснил колдун. – Я как раз собирался на берег - проведать черепах… Вернулся, как только увидел дым.

– Ты был на берегу? – взволнованно спросил Антуано. – Кто там?

– Не бойся. Черепахи, видит Бог, не умеют забрасывать дома горючей смесью. Так что… Но нет, думаю, там никого, кроме черепашьих яиц. Сейчас пойдём вместе и посмотрим.

- Никого… - прошептал Антуано. – Я так и знал.

- Ты всё правильно понял, мальчик.

Они спускались к воде. Черепашьих яиц уже не было. По всему длинному песчаному пляжу тянулись следы – вперемешку следы огромных ботинок и слабые, но явно недавние, борозды ползущих к воде черепашат.

– Мы опоздали, черепашки уползли, – разочарованно произнёс Антуано и замолчал, разглядывая песок. – Аа… Разве призраки оставляют следы ботинок?

– Неужели я ошибся… – пробормотал колдун. – Морок не оставляет следов вовсе. Или черепахи научились большему колдовству?

Они стояли на берегу, молча вглядываясь в серый неспокойный океан. Где-то далеко в джунглях крались с ружьями наперевес люди в камуфляжной форме, где-то в казармах щелкали оружейные затворы и нервно скрипели ворота, пропуская очередную забрызганную машину. Остров готовился к битве. Солнце безмятежно осветило его и отразилась на верхушках волн.

Черепахи со всех сторон торопились вернуться к своему команданте. Потомство отныне не заботило ни одну из них. Они знали, что воды наполнены черепашатами, а их защита крепнет вдали от берега. Че плавал вокруг своей первой избранницы. Их круги служили простым языком, понятным только черепахам. Детёныши покинули берег, – один круг. Люди покинули берег, – другой круг. Я знаю, – отвечал Че, совершая третий оборот. Люди ушли одновременно со мной, – четвёртый. И это я знаю, – пятым кругом отвечал Че. – Люди ушли дальше в лес. Все бегут в разные стороны, лес охвачен стрельбой, берег внушает страх. – Мы выиграли или мы проиграли? – ещё один круг. – Не знаю, – последний круг. – Если маленькие черепахи уже в воде, то какая нам разница, что делают люди на своем острове.

И черепахи, влекомые тёплым течением, продолжили путь в океан.

(с) М. Каганова
май 2007, Эквадорский конкурс