С корабля на бал

- Что, Тонкий Нюх, не кормят тебя нынче аристократы?

- Нет никого, скукота. Да и ты, брат, похудел. Толстяк-Проныра! Хе, да ты теперь Худяк-Проныра!

- Пустовато в трюмах, похудеешь тут. Валить надо.

- Сбежать? Но корабль не тонет! Конечно, твоим брюхом можно потопить любой корабль…

- Вот без этого давай! А если он отплывёт, что жрать будем? Ты у нас гурман.

- Ты прав, Проныра, надо что-то делать. Давай мятеж устроим.

И они устроили мятеж. Толстяк-Проныра начал орать про дыру в обшивке, и на его крик сбежались все крысы.

- Тонем, тонем, - захлёбывался Проныра, а Тонкий Нюх грустно кивал. – Течь открылась! Там, внизу, там полно воды!

Крысы бросились врассыпную. Не прошло и нескольких минут, как обман был раскрыт. Крысы обступили виновников.

- Надо было сразу удирать, - пробормотал Тонкий Нюх. Обычно он уживался на верхней палубе и слыл знатоком тонких интриг, новостей и вкусной еды. Его трюмный товарищ предпочитал действовать напролом.

«За нарушение традиций, выдачу заведомо ложной информации, смуту на корабле, - монотонно зачитывал старший, - вы изгоняетесь вон без права появления на корабле вплоть до отплытия и во время отплытия, до дальнейшего решения вашего дела…»

- То, что надо, - неуверенно прошептал Проныра.

- Уплываем, - согласился Тонкий Нюх, и оба плюхнулись в тёмное покрывало вечернего моря.

Скоро с корабля стало уже не разглядеть два струящихся треугольничка на воде: широкий нос Толстяка и узкий - Тонкого.

- Папа, - закричал мальчик на берегу, завидев два мокрых карабкающихся на пирс крысиных силуэта, - смотри, крысы бегут с того корабля на рейде, значит, он утонет?

Отец удивлённо сощурился во тьму:

- Всего две крысы, тоже мне – крысы бегут! - передразнил он. - Не утонет, идём домой.

Мокрые и продрогшие, они завалились в первый попавшийся дом.

- Ух ты! Мать-перемать-морская-хворь-вокруг-хвоста-и-в-рыло-разрази-меня-грёбаный кальмар-боцмана-на-рею-выводок-за-борт, красота какая! – восхитился Проныра, оглядывая комнату. Тонкий Нюх поморщился. Помещеньице не в его вкусе: так себе хибара - мешки в углу, кованый сундук, облезлые горшки на полках, косой стол, и единственное, что по-настоящему радовало глаз и шкуру – весёлый треск в камине. Вокруг камина была свински рассыпана зола. Зола прослеживалась повсюду: на столе, сундуке, у порога, она оказалась даже на юной хозяйке, вскочившей в комнату и бойко препирающейся с кем-то у двери. Наконец и собеседница протиснулась в дверь, красивая, блестящая, с тонкой палочкой в руке. Крысы замерли в своём углу.

- Тыкву мы превратим в карету, - мелодичным голосом вещала собеседница, - тебя сделаем королевой…

Трынь – и взлёт палочки превратил взлохмаченную неряху в нарядно одетую дамочку. За окном раздался страшный треск. Крысы прижали уши, не смея пошелохнуться. С комнатой что-то случилось. Камин не трещал, лапы вдруг перестали слушаться. Время как будто замерло.

-…За сундуком водятся мыши, - продолжала фея, - они станут лошадьми, а эти – она кивнула в сторону двух крыс, - кучерами!

- Крысы??? – девчонка стремительно обернулась и смотрела на них с ужасом и отвращением.

Трынь – две одетые по-людски фигуры неожиданно оказались на козлах кареты, лошади перед ними ржали и постукивали копытами.

- Попали, - в ужасе произнёс Проныра, мигом растеряв все нужные ругательства.

- А могли бы в лошадей… - с не меньшим ужасом промолвил Тонкий.

- Из двух зол… Чёртова зола! – вдруг истерично отряхиваясь, завизжал Проныра, - мать-перемать-о-борт…

- Заткнись! – рявкнул Тонкий, прислушиваясь. – Заткнулись! – заорал он на лошадей так, что те аж присели.

Из дома доносились голоса.

- Оххохоо! – звонкий девичий голос. – Да я им такое устрою! Да я теперь… Да они у меня все попляшут на этом балу!

- Остынь, милая, - строгий голос феи. – Дисциплина прежде всего. Твой срок – до двенадцати ночи. В двенадцать ты должна быть, как штык, в своей карете. Иначе волшебство исчезнет: она превратится в тыкву, кучера – в крыс…

- Слышь, - шепнул Тонкий Нюх, толкая друга в толстый бок. – Понял?

- Что хотят делают, - злобно пробормотал Проныра, слегка успокаиваясь.

- Ладненько, - отмахнулась барышня. – Всё будет как надо. Я им покажу настоящие манеры! Сейчас они увидят, какова я на самом деле. Привыкли, понимаешь…

Она высоко вздернула голову и, подхватив шуршащие юбки, направилась к карете, по дороге чуть не сковырнувшись с крыльца. Фея укоризненно посмотрела вслед, вздохнула, задумчиво повертела в руках палочку, покачала головой и исчезла.

- Так, - объявила дамочка, встав перед каретой. – Вы двое, слушайте! Ко мне обращаться: госпожа Синдирелла. Везёте меня во дворец, там ждёте до посинения… Хаха! – умилилась она собственной шутке. – До двенадцати ночи, паразиты! И чтоб никуда не уходить. Ясно?

Не дожидаясь ответа, она забралась в карету и крикнула: Трогай!

Проныра фыркнул. Тонкий гоготнул.

- Трону, - пробурчал Толстяк, - щас как трону! Ну, раньше сядем, раньше слезем. Дожить бы до ночи. Выгуляем девку и обратно. Где этот дворец?

- А я откуда знаю? - удивился Нюх. И тут же зашептал: Как бы так сделать, чтоб она железно опоздала, а то приедем домой до двенадцати, а дальше что? Нас снова во что-нибудь превратят? И ходи так до старости. Он передёрнулся и яростно почесался.

- Люди, - с отвращением бросил толстяк. И добавил: А мы дворец искать не спешим. Успеется. Хоть город с верхотуры посмотрим.

И карета, скрипя и переваливаясь, неспешно выползла на улицу.

Они проехали квартал. Потом ещё квартал. Свернули в порт. Застряли в конце улицы, громко скандалили и толкались с телегами. Пару раз из кареты высовывалась белокурая голова и орала на кучеров. Они сделали ещё круг по городу. Макушка дворца возвышалась над домами, но хозяйка, похоже, не заметила, и карета поспешила свернуть на боковые улочки. Часы на ратуше пробили какой-то час. Карета выкатилась на окраину и ехала мимо покосившихся рыбацких построек. Город отсюда тоже был виден.

К макушке дворца подбирались дома под весёленькими черепичными крышами, на улицах и в окнах горели фонари, и крысы залюбовались зрелищем.

- Есть преимущества в человечьем росте, а, Нюх? – задумчиво произнёс Проныра. – Никогда ведь такой красоты не видели. Как же я забыл! – он хлопнул себя по лбу. - А жрать-то как хочется! При таких размерах мы можем сожрать вдесятеро больше!

- Жрать хочется, - оживился Тонкий, вытянув длинный нос по ветру и учуяв трактир. И тут же горестно опустил нос вниз. – Но люди жрут за деньги.

Они переглянулись, осознав, что с таким ростом и в нарядной лакейской одежде еду не утащишь.

- И зубы, - продолжил Проныра, - разве это зубы для еды!

- Давай ко дворцу что ли. Там и покормимся.

Часы на ратуше пробили ещё какой-то час…

Чихнув, Синдирелла выбралась из кареты, всем своим видом демонстрируя презрение к бывшей тыкве.

- Опоздали, негодяи! Ну ничего, я вам это припомню… Попадитесь только!

Но тут же, вспомнив о чём-то более важном, распрямила плечи и направилась к парадному входу.

Два кучера скептически пронаблюдали, как хрустальные каблучки неумело ступают по лёгкому первому снегу.

- Из грязи в князи, - сплюнул Проныра.

- Знакомая картина, - согласился Тонкий. – Таких выскочек на верхней палубе пруд пруди. Ошиваются вокруг богатых аристократов. Люблю их пугать: как меня увидят, вскакивают с визгом, всю спесь растеряют… - он мечтательно поскрёб за ухом. И тут же очнулся:

- Действовать надо! Помешать ей! Она из тех, кто знает, чего хочет, вовремя ведь вернётся! Нам бы тоже туда попасть… - он задумчиво смотрел на освещённые окна зала.

- Ага, - хохотнул Толстяк, - уже попали! Они огляделись. Вокруг дворца столпились роскошные кареты. Кучера либо дремали на своих местах, либо группировались у костров.

- Даже на кухню не пустят? – уныло спросил Толстяк.

Они спрыгнули с козел, миновали парадный вход и обошли здание сбоку. Там стояла охрана.

- Мы это… - тушуясь, забормотал Толстяк. – С Сельдереей… с Сардинеллой…

Тонкий грубо пихнул его в бок и отодвинул в сторону:

- Мы сопровождаем в путешествии сеньориту, которая предпочитает оставаться инкогнито, хотя имя её Синдирелла… Она только что вошла в парадную дверь.

- Точно, та, которая очень поздно приехала только что!

Стражники пожали плечами и пропустили.

На кухню друзей пустили хихикающие служанки. Унылый человечек, заглянувший туда спустя полчаса, обнаружил двух кучеров с хитрющими физиономиями, которые с бешеной скоростью уминали еду и развлекали кухарок портовыми байками. Он уселся напротив.

- Господин часовщик! – приветствовали его девушки. – Как поживаете?

- Да вот часы сегодня смазывал, умаялся, - пожаловался часовщик. И кто на них смотрит-то, всё одно – до утра сеньоры танцевать будут. Но велели проверить.

Друзья переглянулись.

- А как же до них добираться, они аж под потолком! – присвистнул Проныра.

Человечек посмотрел на него удивлённо.

- Молодой человек, по лестнице, как обычно. Это для важных сеньоров зал сияет, и ковровые дорожки постелены, а для людей маленьких подсобочки есть, дверцы неприметные, чёрный ход, в конце концов.

В кухню, хлопнув дверью, влетела служанка, и остальные девушки сразу обступили её.

- Ой, что делается, - затараторила та, стремясь как можно скорее донести до подруг новости бала. - Король шутит, говорит, вечером будут сюрпризы, а сеньоры чопорные, ходят вот так. – Она показала, как сеньоры ходят. Девушки прыснули. – Принц-то наш, лопоухий, скучал-скучал, а тут одна дамочка пришла… Крашеная такая блондинка…

Крысы замерли, не донеся ложек до рта.

-…типичная провинциалка, манеры – ужас, девочки, ведёт себя как дома. Кто она и откуда - никто не знает! Кто её привёз – тоже. Ой, девочки, ухохочетесь, что она вытворяет… - и служанка перешла на быстрый шёпот. Подруги оглядывались на мужчин и хихикали. – Но главное, - голос снова набирал громкость, - принц ею очарован. Он же подросток, а им только таких женщин подавай – в полном соку, да с характером. И назло родителям, сами понимаете.

Служанки вздохнули.

- Да, жаль нашу матушку-королеву.

- А что же король?

- Не знаю, побегу посмотрю, велели сеньорам шампанского ещё подать. О, шут!

В дверь втащился шут и обессилено бухнулся на лавку.

- Не могу я больше. Поесть дайте. Король наш требует оригинальностей, игр для публики. Призы приготовил на вечер – хочет устроить розыгрыши. Заморских манер, видите ли, нахватался. Моё дело шутки шутить, среди гостей бегать, ну и королю про гостей остроты рассказывать. Какие игры? Если бы я знал, что это! И, правду сказать, перебрал я малость, голова трещит. А король злится: вон отсюда, делай что хочешь, а кто-то должен вести шоу. Словцо-то какое, а? Какого бы дурака на моё место найти!

Девушки захохотали. Крысы снова переглянулись.

- Пойду поговорю с ним, - усмехнулся Тонкий и незаметно оказался около рассказчика.

Толстяк тем временем затеял профессиональную беседу с часовщиком. Проведя полжизни в той части корабля, что обычно скрыта под водой, он научился разбираться в разного рода механизмах.

Не прошло и получаса, как оба поднялись со своих мест. Тонкий, усмехаясь в усы, удалился переодеваться, Проныра же, спросив, где находится отхожее место, скрылся в тёмных коридорах.

Пока он пробирался по лестнице к часам, Тонкий Нюх вместе с шутом вошёл в залу, в новом костюме и в дурацкой шляпе на голове.

«Приветствую вас, сеньоры и сеньориты, - изысканно обратился он к жующей и шаркающей публике, - у меня сегодня много сюрпризов для вас…» Синдирелле эта усатая физиономия показалась смутно знакомой. Шут тем временем объяснял королю: «Господин-артист, путешествует инкогнито, сам Случай привёл его к нам. Насчёт призов я всё рассказал…» Король приободрился: «А что, иностранец-артист – это интересно. Только вот та незнакомая дама мне не нравится. Откуда здесь эта вульгарная гостья?» «Я постараюсь выяснить это, Ваше Величество», - отвечал шут.

Тонкий крутился вокруг гостей, отпускал шуточки, отплясывал с дамами неуклюжие танцы, что очень их веселило.

Огромные часы на стене под потолком скрипнули. Под звуки музыки этого никто не заметил. Только одна особа обратила внимание.

- Глядите! – взволнованно обратилась она к кому-то, - стрелка ползёт назад!

- Всё правильно, - мягко сказал незнакомый сеньор, вытаскивая золочёные часы из кармана, - нынче ночью часы переводят на зимнее время.

Чуткий слух Тонкого уловил эту фразу. «Бедняга Проныра, - мелькнула мысль. – Надо было ему на два часа переводить, но кто ж знал…». Он в отчаянии заозирался по сторонам и увидел, как слуги вносят огромную коробку, о которой рассказывал шут.

Он снова посмотрел на часы. Стрелка приближалась к одиннадцати. Тонкий Нюх вздохнул. Он снова заметил в толпе гостей Синдиреллу.

- Какая дивная юная сеньорита украшает бал! – нагло сказал он, приблизясь, и в полной уверенности, что его не узнают. Впрочем, так оно и было.

Сеньорита победоносно улыбнулась.

- Когда же начнётся обещанный конкурс, артист?

- Вы торопитесь покинуть нас? – гадко ухмыляясь, спросил Тонкий.

- Да, знаете ли, дела. Мы, господа, люди занятые, не то, что некоторые бездельники вроде тебя. У меня ни минуты свободной. Мне надо уйти раньше двенадцати.

- Что значит раньше? – притворно вскричал Тонкий. – Значительные господа, я слыхал, всегда уходят и приходят в точное время. Точность – вежливость королей. Значит, вы уйдёте ровно в двенадцать?

Госпожа на миг задумалась.

- Нет, я уйду раньше. Ровно в двенадцать я должна быть в своей карете. А я с детства соблюдаю королевский этикет, - надменно закончила она. – Ну, бывай, мне пора. Меня ждут мои друзья: принц и король с королевой.

Тонкий потерял дар речи. Но тотчас же обрёл его вновь, чтобы приступить к своим новым обязанностям:

- Сеньоры и сеньориты, прошу внимания! Прослушайте правила игры: собери десять пробок от шампанского, поучаствуй в нашем конкурсе и выиграй колоссальный приз, «набор для игры в простолюдинку»! В набор «Простолюдинка» входят: самодвижущаяся овощерезка, сито для просеивания муки (по залу пронеслись умилённые смешки), щипцы для подстригания розовых кустов, две коробочки для сортировки фасоли, фартук с гербом королевской семьи и другие милые вещицы!

Восторгу дам не было предела.

- Доченька, детка, беги, собери пробочки под столами!

- Деточка, погоди, вы молодые, а нам тоже пробки пригодятся!

- А мы на столах соберём!

Они увлечённо бросились к столам. Вскоре за одним из дальних столов разгорелся скандал.

- А ну двинься, - кричала белокурая незнакомка, - я первая эту пробку нашла! Ты здесь не стояла! Да, ага, сама такая, на себя посмотри!

Расталкивая локтями публику, она пробиралась от стола к столу. Юный принц с интересом последовал за ней.

- Ну и народ пошёл, только дай, все пробки потырят! – поделилась с ним Синдирелла. – Посмотришь, как я сейчас всех обскачу!

- Да с вами не соскучишься! – признал подросток, непонятно какой смысл вкладывая в эту фразу.

- Станьте здесь, милые гостьи, показывайте собранные пробки, - организовывал публику новоявленный шут. – Нет, вы, барышня, погодите.

- Я спешу! – возмущалась Синдирелла, поглядывая на настенные часы, стрелка которых неумолимо двигалась в сторону двенадцати.

- Не торопимся, подходим, предъявляем пробочки, разыгрываем приз между собой!

Вокруг него образовалась толпа.

- Слушай-ка, - обратилась одна дама к другой, - а эта нахалка крашеная тебе никого не напоминает?

- Как на нашу сестрицу похожа! – выдохнула та. – Ну просто одно лицо! Может, папаша ещё где-то набедокурил?

Сёстры одновременно фыркнули.

Тем временем Проныра, тяжело дыша, приплёлся на кухню. «Интересно, почему я ещё не превратился?» - волновался он. По его расчётам, они давно должны были быть в крысиной шкуре и далеко от дворца.

- Долго же ты искал сортир, - захихикали девушки. Но тут же разбежались по своим делам, заметив свирепый взгляд главной кухарки.

- Представь, милый человек, - часовщик, видно, времени не терял и уже окончательно захмелел, - часы-то я и забыл переставить на час назад! Зимнее время! Хахаха.

Проныра встал как вкопанный.

- Так давай переведём! – вскричал он в испуге.

- Да ничего, думаю, теперь уж утречком. Кому сейчас это нужно, - продолжал повеселевший человечек.

Толстяк кинулся наружу. Карета стояла на месте, кони подрёмывали. Теперь уже поздно, будет слишком заметно.

А в зале происходило развесёлое действо. Сеньоры сгрудились вокруг дамы, которая препиралась с приезжим артистом:

- А ну давай приз быстрее! – кричала она. – Вот, смотри, сколько пробок!

- То пробки от вина, - констатировал Тонкий. Он поднёс пробку к своему длинному носу. – Прекрасное старинное вино из королевского погреба. – Гости рассмеялись. - Только половина у вас, барышня, от шампанского. Так нечестно. Ну хорошо, хорошо, мы простим эту маленькую оплошность нашей юной гостье, - заюлил он, видя, что затея готова сорваться. От полуночи стрелку отделяло несколько минут. Видя, что Синдирелла оборачивается на часы и готова бросить собранные пробки, он заорал:

- А в придачу к нашему необычному призу мы приготовили ещё один волшебный сюрприз! Зеркальце, в котором победительница будет каждый день видеть себя королевой!

- Это он здорово придумал! – крякнул король. – Как раз для наших вертихвосток!

Королева глянула на супруга неодобрительно.

Синдирелла, уже сделавшая шаг к дверям, остановилась. Секунду она взвешивала все за и против. Принц смотрел на неё с одобрительной ухмылочкой.

- А теперь дамы разыгрывают набор! – суетился ведущий. – Вы, вы и вы, уважаемая сеньорита, выиграли наш сказочный приз. Кому же он достанется? Полагаю, каждая из вас должна добавить какую-нибудь свою безделушку, и мы разыграем следующий тур!

- Какой ещё следующий тур? – сорвалась Синдирелла, но окружающие дамы успокоительно зашикали на неё.

- Что вы, милая, так гораздо интересней! Такой игры у нас ещё не было!

- Ставлю серёжки!

- Ставлю веер!

- Ставлю хрустальную туфельку!

В тот момент, когда Синдирелла была ближе всего к выигрышу, часы пробили двенадцать. Ведущий куда-то исчез. Дамы растерянно оглядывались.

- Крыса! – заверещала Синдирелла, запуская хрустальную туфлю в угол. Сама она преображалась на глазах: локоны становились неряшливо всклокоченной шевелюрой, платье поблекло… Выскочив за двери, она опрометью кинулась вниз по лестнице. Её опередила только маленькая крысиная фигурка.

- А, толстяк! – обрадовано крикнул Тонкий Нюх, выметаясь из парадных дверей под вопли раздосадованных слуг. Толстяк приплясывал около тыквы.

- Холодно, - пожаловался он, но его усатая физиономия сияла счастьем.

Оба припустили в сторону порта. Позади были слышны крики разгоравшейся свары:

- Это моя тыква! Отдай, кучер поганый! Мерзавец, да ты знаешь, кто я? Ййййй, мыши!!!

- Толстяк-Проныра… Друг мой, Проныра… А где наш корабль?

- Торчит, - трясясь от холода и щурясь в темноту, доложил Проныра, тыкая лапой в сторону бесформенной кучи на воде. – Затонул.

- Так не было течи, - недоумённо проговорил Тонкий Нюх. – Отчего затонул?

- Примета такая, - огрызнулся Проныра, - не знаешь что ли? Если крысы бегут… ну и далее по тексту, как любят выражаться твои аристократы.

- Делааа, - только и смог выговорить Тонкий. – Может стоило остаться кучерами? Лошадей можно было продать… До двенадцати… Деньги были бы.

- Сюда дуйте, - раздался шёпот из темноты. – Мы все на новый перебрались. Только с верфей, снаряжён по полной. Жратвы – море!

Два носа разом повернулись на шёпот.

- Старший сказал, теперь можете возвращаться. Вы оказались правы!

И они поплыли. Два струящихся треугольничка на воде – узкий нос Нюха и широкий – Проныры.

(c) Mаргарита Каганова
осень 2005, Эквадорский конкурс.